Живущие в ночи

Абрахамс Питер

К этому времен «солнце уже скрылось за натальскими холмами, и земля купалась в тусклых отблесках света, в котором было что-то нереальное. Здесь сумерки наступают сразу, без той медлительной ласковости, с какой они разливаются по трансваальскому плато, где ночь, как И весна, наступает с мялкой постепенностью. Кажется, будто кто-то повернул выключатель. Солнце село, но его лучи все еще золотят землю — и вдруг щелк: сиянье погасло, все погрузилось во мрак.

Лоув включил фары. Автомобиль сделал несколько рывков и помчался со скоростью шестьдесят миль в час. Мотор перешел на ровное негромкое урчание. Ван Ас сошел

около управления безопасности.

— Я бы хотел, джентльмены, — сказал он, — чтобы завтра вы выполнили одно мое поручение. Оставьте все другие дела, переоденьтесь с утра в штатское и поезжайте туда, где мы были сегодня. Я уверен, что кто-нибудь видел, как Кэтце-Вестхьюзен ехал на встречу с туземцем, и я уверен, что кто-нибудь видел и вторую машину в ту ночь. Расспрашивайте до тех пор, пока не выясните. Потратьте на это столько времени, сколько понадобится: день, два или три. Но, сами понимаете, всякое промедление уменьшает наши шансы на успех.

— Понимаем, сэр, — оказал второй патрульный. — Сколько раз вам докладывать? Дважды в день?

— Докладывайте только тогда, когда есть что докладывать. Звоните мне в управление в любое время дня и ночи.

— Есть, сэр. Но наш сержант…

— Я все улажу. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр!

Когда машина тронулась, Лоув бросил быстрый взгляд на своего напарника и с трепетом в голосе сказал:

— Ты был прав.

В канцелярии один из дежурных вручил Ван Асу запечатанное письмо от секретарши. Ван Ас прочитал его в кабинете. Там содержался длинный список телефонных номеров с указанием точного времени, когда звонить по каждому. Он взглянул на часы, набрал один из номеров и вызвал телефонистку. Она тотчас же узнала его голос.

— Я ждала вашего звонка, сэр.

— У вас есть описок номеров?

— Да, сэр.

— Превосходно. Через два часа я буду у своего личного телефона.

— Звонить по девять-пятнадцать?

— Да, и позаботьтесь, чтобы линия была абсолютно свободна.

— Хорошо, сэр. Я вас вызову.

«У нас работают прекрасно подготовленные люди, — подумал он. — Дай бог, чтобы подпольщики наконец уразумели это».

Оборвав нить своих размышлений, он вынул бумагу и ручку и сел писать доклад, где подробно изложил все, что ему удалось установить за это время, а также высказал свои соображения по поводу дальнейшего ведения дела. Единственное, о чем он не написал, о чем даже не упомянул, было его личное знакомство с человеком, известным под именем Ричарда Нкоси.

Было уже без двадцати девять, когда Ван Ас окончил доклад. Он запер его в потайное отделение стола и вышел из управления. Он был голоден, измучен и чувствовал себя безнадежно одиноким — более одиноким, чем когда бы то пи было за два года, которые прошли с тех пор, как они виделись в последний раз; он знал, что сегодня ее гордость восторжествует над его гордостью.

Без трех минут девять он был в своей квартире. Десять минут ушло на то, чтобы принять душ и переодеться, и он как раз усаживался, чтобы выпить вина, когда зазвонил телефон. При мысли о своей точности он почувствовал невольную гордость. Послышался знакомый голос — так же отчетливо, как если бы говорили по соседству, а не из далекого Кейптауна.

— Карл…

— Да, сэр. Рад вас слышать.

— И я тебя тоже, мой мальчик.

Послушай… Это дело… Насколько я понимаю, оно поручено тебе…

— Да, сэр. И я выяснил, что убитый, тот самый, что называл себя Кэтце, сопровождал связного, который был высажен на берег.

— Гак вот откуда у них деньги!.. Этого человека надо найти, Карл. Во что бы то ни стало!.. Послушай! Утром ты получишь донесения. Начинает создаваться легенда, а это всегда опасно. На тайных сборищах в Претории, Йоханнесбурге и во всех районах, где добывают алмазы и золото, уже поговаривают о новом герое-подпольщике, неуловимом и бессмертном, ибо он-де воплощает дух свободы и потому неуязвим. И этот слух распространяется все шире и шире, мой мальчик! Зовут его Ричард Нкоси, и он привез деньги для подпольщиков, говорят они, а потом уехал назад. И он может приезжать и уезжать, когда захочет, потому что мы бессильны перед ним. Ну, ты знаешь, что болтают в таких случаях.

— Да, сэр.

— Так вот, мой мальчик, я не хочу распространения этой заразы. Не то дело может принять серьезный оборот. Мы должны уничтожить этот миф, прежде чем он успеет пустить корни.

— А для этого мы должны арестовать человека, которого возвели в герои мифа, и предать его открытому суду.

— Да, и покарать его на виду у всех, мой мальчик. Я хочу, чтобы ты совершил это ради меня, ради нашего народа. Не отступай ни перед чем! И помни, что в нашем распоряжении не так уж много времени. Мы бы не хотели, чтобы иностранные журналисты и бабуины из Организации Объединенных Наций раздували эту историю. Теперь все в твоих руках. Если что-нибудь понадобится, позвони. Ясно?

— Ясно, сэр.

— Ну, вот и хорошо. У меня посетители, так что о личных делах поговорим потом. Спокойной ночи, Карл! Постарайся развеять легенду.

— Спокойной ночи, сэр.

Карл Ван Ас положил трубку, откинулся назад и закрыл глаза. Немного погодя телефон зазвонил снова. Он снял трубку, заранее зная, что это звонит телефонистка со станции.

— Слышимость была отличная. Благодарю вас, — сказал он.

— Спасибо. Доброй ночи, сэр, — сказала она и разъединила линию, которая нарушила нормальную телефонную связь по всей стране.

Глава третья

Допив вино, Карл Ван Ас снова потянулся — к телефону. Память тотчас же подсказала ему номер, который он те набирал вот уже два года и, казалось, окончательно забыл. Он крутил диск быстро, без той неуверенности, которая обычно сопутствует припоминанию. Один за другим послышались шесть длинных гудков — и он почувствовал, как у него напряглись нервы. Что, если ее нет? Что, если она куда-нибудь уехала? Два года не шутка. Он сделал глубокий вдох… Еще через четыре гудка раздался щелчок. Ван Ас закрыл глаза в ожидании.

Ее голос совсем не изменился, и Ван Асу казалось, будто ее прохладные пальцы гладят ему лоб.

— Хелло, Милдред, — оказал он.

В ее молчании Ван Ас угадал растерянность.

— Хелло, Карл, — наконец произнесла она. — Что тебе нужно?

— Как поживаешь, Милдред?

— Не все ли тебе равно?

— Я заслужил этот упрек. Но мне далеко не все равно.

— Тебе наскучило одиночество?

Теперь ее холодный голос вонзался в него, как нож, причиняя дикую боль. Он встал, чтобы легче было переносить это нестерпимое мучение.