#ЖИВОЙ
Шрифт:
Целую в носик,
Маша
Леонид дочитал, поморщился. Ненавидел, когда чувствовал, что от него ждут помощи, а понимал, что ничем помочь не сможет. Нажал кнопку «ответить», просидел минуту, глядя на пустое поле письма, потом закрыл почтовую программу. Подошел Федор, позвал на обед. Сидели вместе, новые коллеги оказались веселыми и общительными. Травили анекдоты, подшучивали друг над дружкой. Особенно доставалось руководству. Олег был притчей во языцех.
– А вот еще, –
Никто не спешил уходить с обеда. У толстого, как оказалось его звали Михаил, зазвонил телефон. Он поморщился, бросил в трубку «Уже идем» и встал.
– Как там, у классиков? – спросил Михаил у всех, – не поминай лихо, пока оно тихо? Пошли, зовет наш богобоязненный, лютует, что так долго на обеде.
Все засобирались, отнесли подносы, полные грязной посуды, на раздачу, и вышли из столовой. Федор подошел к Леониду.
– Слушай Лёня, ты как насчет свалить пораньше?
– Да я-то с радостью, – согласился Леонид, – просто как это будет выглядеть с моей стороны в первый день?
– Ой, не переживай, я же тебя типа в общагу устраивать поеду, подойду к Санычу и пораньше отпрошу и тебя и себя, дескать мне потом до Подольска еще в пробках стоять!
– Да не вопрос!
Вернувшись, не успели сесть за столы, как в кабинет заскочил Олег и на очень высоких тонах объяснил свое отношение к коллективным походам на обед, в туалет и покурить. Он потребовал, чтобы этого больше не было. И сообщил, что ему глубоко все равно кто куда пошел, главное, чтобы на рабочем месте всегда кто-то да оставался. Все молча выслушали. Подождали, когда он хлопнул дверью и занялись каждый своим делом.
Хитрость Федора не сработала, Олег послал его работать и снова напомнил про план. Рабочий день подходил к концу. Все забросили телефоны, переговоры и играли. Леонид открыл системные характеристики, почитал, понял, что ничего круче пасьянса этот компьютер не потянет. За окном низкие облака вальяжно проплывали над лесом. Рабочий день заканчивался.
– Ну что, погнали? – Федор встал, потянулся до хруста суставов, – эх, хорошо работать, если не работать!
Они вышли через проходную, Лёня пытался отдать пропуск, но охрана объяснила, что он уже постоянный. У Федора была девяносто девятая, затонированная наглухо. Даже задние габариты были заклеены пленкой. Двигатель завелся не сразу, прогоревший глушитель издавал клокочущие звуки. Федор стоял рядом и курил.
– Садись, поехали, – Федор выбросил окурок, выдохнул в сторону и сел за руль.
В машине до головокружения воняло ванилью. Маленькая баночка ароматизатора была надета
– Реально с завода проще в Подольск проехать, чем в Львовскую вернуться, – прокомментировал он.
– Ну, извини, – ответил Леонид.
– Да причем тут ты, все норм, не переживай! Просто нам придется реально вокруг все объехать, чтобы туда попасть. Электричка разделила нас навсегдаааа, – пропел Федор и засмеялся.
Дорога была разбита, часто амортизаторы не справлялись и в кузов раздавались увесистые удары. Когда, наконец, пересекли железнодорожное полотно, дорога стало пусть не на много, но лучше. Пропетляв по узким улочкам, они подъехали к выкрашенному в синий цвет зданию, стоявшему в углублении от дорожной насыпи. Зашли в узкую дверь и остановились перед вахтерской. Внутри сидела пожилая женщина и смотрела какой-то фильм на маленьком, черно-белом телевизоре.
– Баб Валя, привет! – бодро поздоровался Федор.
– О, Федька! Кот дранный, – встрепенулась женщина, – ты чего приперся-то?
– Ну, баб Валь, какой я там кот? Наговариваешь на меня! – Федор улыбался, – и не приперся я, а привел уважаемого человека. Заселять его будешь.
– Какого такого уважаемого? – женщина вышла из комнатки и оценивающе осмотрела Леонида, – куда его заселять, с какого переляку?
– Здрасте, – удивился Федор, – как с какого? Проверь, как пить дать, руководство звонило, предупреждало.
– Ничего не знаю, – отрезала женщина, посмотрел на Леонида, – как фамилия?
– Легков, – ответил Леонид.
Женщина вернулась в свое помещение, полистала один журнал, потом взяла второй. Открыв, достала какой-то листик, надела очки. Читала, шевеля губами. Дочитала, положила листик назад. Выражение лица смягчилось.
– Паспорт есть у тебя? – обратилась она к Лене.
– Конечно, – Лёня достал и протянул паспорт.
– Поселим, поселим, – бормотала себе под нос женщина, – такого хорошего мальчика, конечно поселим.
– Вот и славно, – обрадовался Федор, – я поехал, ты у баб Вали спроси, во сколько заводской автобус народ собирает, на нем и доедешь. Бывай!
– Спасибо, – Лёня на прощание протянул руку, – до завтра!
Баба Валя что-то записала себе в журнал из паспорта Леонида, взяла ключи и перешла в помещение напротив. Там долго возилась, вышла, неся в руках одеяло и постельные принадлежности.
– Пойдем, – позвала она, – я тебе комнату покажу, а потом за паспортом спустишься.
Они поднялись на четвертый этаж. Ступени, стены до самого потолка были выкрашены в тяжелый темно-синий цвет. В длинном коридоре никого не было, но из комнат доносился шум. Повозившись с плоским ключом, она открыла одну из дверей и вошла. Леонид зашел следом. Четыре кровати, стоявшие по две у стен, небольшое окно, стол, платяной шкаф в углу. Три из четырех кроватей были заправлены, в комнате находились чьи-то вещи.