#ЖИВОЙ
Шрифт:
– Взяла бы, да сама приготовила, – огрызнулась Наталья, – не маленькая вроде.
– Тьфу, – Яна фыркнула, прошла к шкафам, достала пакет чипсов и, шаркая тапками, вышла из кухни.
– Вымахала, вообще неуправляемая стала, вся в своего папашку, – криво усмехнулась Наталья, – ты, небось, тоже голодный?
– Да не, я уже кушаю, – Леонид показал жестом на ополовиненный стакан.
– Ну-ну, сейчас так «укушаешься», и что мне с тобой потом делать?
– Понял, – Леонид осушил стакан, – Я тогда пошел, и что насчет завтра
– С утра можешь? – часов в одиннадцать, – задумчиво проговорила Наталья.
– Хорошо! Завтра. В одиннадцать.
Леонид быстро оделся и, захлопнув дверь, вышел. Никто его не проводил. «Странная семейка», – подумал он, заходя в лифт. Ветер на улице сдувал с ног. Обогнув дом, он спросил у идущих навстречу, как пройти к метро. Через полчаса борьбы с ветром уже стоял в покачивающемся на стыках вагоне. Закрыл глаза, почему-то вспомнил когда-то написанное им стихотворенье:
Долгая дорога. Перестук колес.
Ночью старый поезд прочь меня увез
От тоски, от страсти, даже от тебя
Ветер в щели воет, о любви скорбя
Сотню раз так было, но давным-давно…
Наши расставанья как в плохом кино:
Вот ты снова плачешь, вот опять кричишь,
Вот, надувши щеки, о своем молчишь.
На большой дороге сыгранных страстей
Старый я гуляка, тертый лицедей.
Ты всего лишь веха, межа на пути
Для меня же главное – продолжать идти.
В вагон зашла шумная компания. Девушки звонко смеялись, парни наперебой что-то рассказывали, вызывая очередные взрывы хохота. От них в вагоне кто-то отворачивался, кто-то начинал беспричинно улыбаться. Эдакий островок эмоций среди моря безразличия. Прошло больше получаса, когда состав после Коломенской выскочил на улицу из темного туннеля. Слева мельтешил автомобилями вечно стоящий Андроповский проспект, состав выехал на мост, Москва-река, казалось, не движется, уставшая от окружающей суеты. Это короткое мгновение на поверхности обрывало монотонный шум, как будто включало во всех окнах вагона телетрансляцию. И снова темнота вокруг, и снова привычный монотонный грохот. Выйдя из метро, Леонид подошел к знакомому павильону. Иры не было, вместо нее трудился не знакомый Лене парень. Леонид достал телефон, нашел в списке «Лучница», очередной раз подумал, что надо изменить имя контакта, позвонил.
– Але, – через какое-то время раздался в трубке хриплый голос.
– Ира?
– Да. Это кто?
– Это Лёня! Что с тобой? Ты заболела?
– Мммм… Думала не позвонишь. Да блин, проснулась с температурой… Валяюсь, все кости ломит, слабость, все время плакать хочется.
– Не плачь, – Лёня стоял перед остановкой, его все время толкали проходившие мимо, – может мне к тебе приехать, что-то привезти?
– Не надо ко мне ехать, – отрезала Ира, – не хватает, чтобы ты меня такой увидел.
– Какой
– Не важно, не надо и все!
– Ир, я прошу, у меня причина есть.
– Что за причина, – тихо спросила Ирина.
– Я тут на работу устраиваюсь, она в Подмосковье, – затараторил Лёня, – понимаешь, я послезавтра уеду туда на неделю, на обучение, ваще в Москву возвращаться не буду, а как дальше будет – не знаю, это только потом на выходных увидеть тебя смогу. Ну, короче, не вредничай, можно к тебе приехать, хоть на чуть?
– Лёня, ты чего меня мучаешь? Я пластом лежу, а ты ноешь «приеду, приеду»… Что за нетерпячка такая у тебя?
– Не знаю, хотел тебя увидеть, – Лёня замолчал.
– Зачем?
Лёня молчал.
– Позвони мне завтра, – прервала молчание Ира, – не обижайся, ладно? Мне, правда, плохо.
– Пока, – сказал Леонид и, не дождавшись ответа, нажал отбой.
На следующее утро, минут в пятнадцать двенадцатого, Леонид подошел к свечке, в которой жил Максим. Поднявшись на этаж, позвонил в дверь. Долго не открывали, наконец, защелкали замки. Дверь открыла Наталья, на ней был атласный халат с драконами, голову украшало смотанное в тюрбан полотенце.
– О, нарисовался, – хмыкнула Наталья, – заходи.
Наталья ушла в ванную. Леонид прошел в кухню, взял чашку, сделал себе кофе. Квартира была на четырнадцатом этаже, из кухни открывался прекрасный вид на Крылатские Холмы. Вдалеке виднелась голубо-белая церквушка, речка блестела на солнце, пуская редкие зайчики в глаза. Сильный ветер мотал деревья из стороны в сторону.
– Кофе пьешь? – раздалось за его спиной, – а о красивой женщине подумать, не? Позаботился бы, как джентльмен.
Леонид повернулся. Наталья убрала полотенце, но осталась в халате. Мокрые волосы извивающимися змейками лежали на ее плечах.
– Будешь кофе? – спросил он.
– Конечно буду, делай! – Наталья теребила волосы, – я сейчас.
Лёня приготовил еще одну чашку и поставил ее на столик около дивана. Наталья зашла, села, сделала несколько глотков кофе и стала мазать руки кремом. От нее шел сильный цветочный аромат.
– Как дела у Максима? – поинтересовался Леонид.
– Да мне чихать, как у него дела, – зло отрезала Наталья, – оно тебе надо, позвони этому козлу и спроси!
– Ого, понял, не мое дело, не спрашиваю.
– Да. Не спрашивай. Даже не напоминай мне об это скотине.
– Мы заниматься будем?
– Будем, будем, сейчас я кофе допью, и пойдем или тебе прямо невтерпеж?
– Да никаких проблем, – Лёня примирительно поднял руки.
Закончив процедуру, Наталья сделала несколько глотков кофе и взяла пульт от телевизора. Несколько минут она просто щелкала один канал за другим, не останавливаясь ни на одном больше чем на секунду. Видимо так и не найдя ничего интересного для себя она выключила ТВ и встала с дивана.