Жили-были...

Хартли С. К.

У меня отвисла челюсть. Я был потрясена, услышав, что не только его дядю посадили в тюрьму, но ещё из-за него распалась семья Габриэля. Внезапно всё обрело смысл.

– Так вот почему ты не сказал мне, кто ты такой, – прошептала я.

Он кивнул.

– Я – скрытный человек, Пэйтон. И не рассказываю кому попало о своём прошлом.

– Тогда почему ты рассказал мне? – спросила я.

Он тихонько рассмеялся.

– Ты знаешь, почему. И ты всё ещё сидишь там и говоришь мне, что мы не можем или не должны этого делать?

У меня не было слов. Да и что я должна

на это сказать? Что влюблялась в него? Да, и сейчас думаю, что, скорее всего, уже люблю. Но мы оба понимали, что, поддавшись влиянию чувств, рискнём всем.

– Я не знаю, – призналась я. – Кейт не самый лучший босс, и с ней тяжело поладить. Если она узнает, что я спала с клиентом – с одним из самых выгодных для фирмы, – то тут же меня уволит.

Он мгновение смотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то отыскать.

– Работай на меня.

Отшатнувшись, я вручила ему мою чашку тёплого кофе, а потом ущипнула себя за руку.

– Ай! Вот чёрт! – Я поморщилась, закатив глаза из-за того, что не рассчитала силу.

– Какого лешего ты творишь? – спросил Габриэль, качая головой.

– Хочу убедиться, что не сплю! – рявкнула я. – Не могу поверить, что ты предложил мне работу, чтобы беспрепятственно со мной спать! Кто я, по-твоему, Габриэль? Спасибо за предложение, но я не шлюха, и меня нельзя купить. Я верю, что и не раздвигая ноги могу добиться повышения, – объявила я, встав с дивана и направившись к двери. В тот момент, когда рука коснулась дверной ручки, я будто снова очутилась в «Омеге».

Габриэль остановился у меня за спиной, прижавшись ко мне бёдрами. Тяжёлое дыхание задевало моё ухо, а от низкого рычания, зародившегося в его груди, вдоль позвоночника побежали мурашки. Он совсем не помогал в этой ситуации. Я хотела быстрее убраться отсюда, чтобы не податься влиянию, которое оказывал на меня этот мужчина. Нам обоим прекрасно известно, что никто не в силах остановить сексуальное притяжение, неожиданно возникшее между нами.

– Останься, – грубо прорычал Габриэль, его голос завораживал меня.

Я закрыла глаза и покачала головой.

Просто скажи «нет», убеди его и себя, что не можешь сделать этого, и уходи.

Этого никогда не случится.

Я не могла отрицать желание обернуться. Меня одолевала страстная потребность отдаться этому мужчине, который соблазнял и в то же время невероятно бесил. Такое чувство, словно все те эмоции, которые я отрицала и так старалась подавить, нахлынули волной и, впервые с момента нашей первой встречи, я наконец дала нам обоим именно то, чего мы так хотели.

– Ладно, – прошептала я, повернувшись к Габриэлю.

– Ладно? – спросил он, приподняв бровь.

Я улыбнулась.

– Да, ладно.

Внезапно Габриэль меня поцеловал. Как только наши губы соприкоснулись, я застонала, обхватив его руками за шею и прижавшись к нему всем телом. Прямо сейчас я решила прислушаться к словам друзей и поставить эмоции превыше всего – работы, дома, всей моей жизни, – чтобы просто чувствовать, не волнуясь о будущем.

В тот момент, когда язык Габриэля прошёлся вдоль моих сомкнутых губ, я застонала и открылась, позволив ему поглощать

и властвовать. Ох, мамочки, он именно это и сделал. Не прерывая поцелуя, Габриэль подхватил меня под ягодицы, приподнял и куда-то меня понёс. Когда его язык коснулся моего нёба, я заметила, что мы оказались в спальне. В мгновение ока Габриэль прижал меня спиной к стене, продолжая упиваться моим ртом и прижимаясь возбуждённой плотью.

Он прервал поцелуй, и я разочарованно застонала. Но вскоре я уже стонала от удовольствия. Губы Габриэля скользнули к моей шее, щетиной слегка царапая чувствительную кожу. Когда он прикусил, облизал и поцеловал мою шею, одновременно сжимая ладонями задницу и сильнее вжимаясь в мои бёдра, от наслаждения я прикрыла глаза.

– Господи, – С моих губ сорвался стон, когда моя спина оторвалась от твёрдой стены и коснулась мягкого пухового покрывала.

– Он тебе не ответит, принцесса, – рассмеялся Габриэль, вернувшись к моей шее и продолжая подталкивать к пику чувственного удовольствия. – Я – единственный, кто может слышать твои стоны, крики и мольбы, когда ты кончаешь с моим именем на устах.

Между ног стало влажно, и от нехватки контакта кожи к коже я чувствовала себя всё раздражённее. Положив ладони Габриэлю на грудь, я оттолкнула его. Он оторвался от моей шеи, как только понял, чего я хочу. Схватив его за лацканы, я стянула пиджак с плеч, а он вытащил руки из рукавов.

С ухмылкой я сжала рубашку в кулаках и рванула ткань в разные стороны. Вокруг нас пуговицы посыпались дождём, а с губ Габриэля сорвался смешок. Опять показалось, будто я вновь вернулась в «Омегу».

– У тебя, кажется, проблемы с моими рубашками, принцесса, – улыбнулся он, но стоило нашим взглядам встретиться, как выражение его лица мгновенно изменилось.

От юмора и веселья не осталось и следа. Появился тот самый Габриэль Блэк – мужчина, подавлявший одним своим присутствием, с глазами, которые от возбуждения становились темнее ночи. И хочу я того или нет, но именно в его руках находилось моё сердце. Прикусив губу, я слегка коснулась кончиками пальцев твёрдых мышц пресса, упиваясь восхитительным ощущением безупречных твёрдых мускулов. Пальцы медленно двигались к дорожке волос, которая спускалась от пупка вниз и исчезала в брюках. И я вдруг заревновала к этой проклятой вещице.

– Сними их, – потребовала я, мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, хотя в нём ясно слышалось желание.

С ухмылкой встав с кровати, Габриэль расстегнул пряжку и быстрым движением вытащил пояс из петель брюк. Глядя на меня из-под прикрытых век, он уронил его на пол. От звука удара железной пряжки о деревянный пол у меня перехватило дыхание.

– На тебе слишком много одежды, – сказал Габриэль, сбросив порванную рубашку и протянув ко мне руку.

Вложив свою ладонь в его, я встала с кровати, и Габриэль притянул меня к своей груди. Разница в росте была очевидной. Он выше, по меньшей мере, сантиметров на тридцать, но это меня никогда не пугало. Скорее, наоборот. Меня заводили его высокий рост, телосложение и абсолютное превосходство, когда он стоял вот так, прижавшись ко мне.