Жили-были...

Хартли С. К.

Надо же, это выглядело довольно забавно.

Я не горела желанием слечь с температурой, поэтому пошла за Габриэлем, улыбнувшись консьержу. А оказавшись внутри тут же поняла, что Блэк жил в одном из своих отелей. Немного странно, хотя здание было просто ошеломляющим.

– Ты живёшь в отеле, – заявила я так, словно это было само собой разумеющимся фактом.

Тихонько рассмеявшись, Габриэль подошёл к лифтам и нажал на кнопку.

– Весь верхний этаж мой, а остальные – для постояльцев, – ответил он, повернув

ко мне голову. – Это проблема?

– Почему это должно стать проблемой? – поинтересовалась я, немного растерявшись от такого вопроса. Какое мне вообще дело до того, где он живёт?

– У тебя, кажется, проблема с деньгами. А если точнее, то именно с моими, – ответил Габриэль, когда двери лифта открылись, и мы вошли внутрь.

– Да нет у меня с этим проблем, – огрызнулась я, а он нажал на кнопку двадцать второго этажа.

– Правда? Когда дело касается моих денег, ты слетаешь с катушек. Это не нормально, – он тихонько рассмеялся, когда лифт поехал вверх.

Я тяжело вздохнула. Хоть раз мы в чём-то согласны. У меня не было проблем с его деньгами или чьими-то ещё. Если честно, то они меня просто пугали.

– До двадцати лет я жила очень бедно, и твои деньги – не проблема. Меня беспокоит то, что они собой олицетворяют.

– Олицетворяют? Например? – озадаченно спросил он.

– Ложное чувство счастья. – Я пожала плечами. – Несмотря на то, что у моих родителей не было и нет денег, они всё равно счастливы. Мы жили скромно, но всегда старались, чтобы на столе был вкусный ужин. Как говорится, счастье за деньги не купишь. Только обзаведёшься иллюзией, которая приносит одно лишь страдание.

Осознав, что сказала намного больше, чем хотела, я опустила глаза.

– Не все, у кого есть деньги, несчастны, Пэйтон.

Когда двери лифта открылись, я всё ещё продолжала смотреть в пол. Подняв взгляд, я застыла в изумлении. А потом громко втянула в себя воздух и осмотрела представшее перед моими глазами помещение. Выйдя из лифта, я оказалась в огромном пространстве с тёмной мебелью и тёмным деревянным полом. Я могла поклясться, что в этой огромной комнате дом моих родителей мог поместиться раз двадцать.

– Матерь божья, – прошептала я, пытаясь осмыслить увиденное.

Ступив в гостиную, я тут же обратила внимание на полное отсутствие фотографий: как семейных, так и с друзьями. Даже не было фотки какого-нибудь проклятого домашнего животного. Ничегошеньки! Место больше напоминало офис. Меня невероятно бесила скрытность Габриэля относительно его семьи. Мне никогда не удавалось добиться от него прямого ответа, но, может, в этот раз всё будет иначе.

– Присядь, – прорычал он позади меня. Это смахивало на приказ, но, с другой стороны, могло бытьи простым предложением. Так что я сделала это без каких-либо возражений.

Большой чёрный кожаный угловой диван стоял напротив камина, над которым висела невероятно

огромная плазменная панель. За спиной шумно работала кофемашина, наполняя комнату ароматом свежесваренного кофе. Габриэль, очевидно, хотел, чтобы я протрезвела.

Несколько минут спустя он вошёл в гостиную с двумя чашками кофе и протянул мне одну. Приподняв бровь, я заглянула в чашку. Чёрный, без сахара. Он запомнил.

– Я заметил, какое кофе ты пила тогда в кафе, а потом и дома, – произнёс Блэк, будто прочитав мои мысли.

– О. – Я не знала, что на это ответить.

За последние несколько недель Габриэль явно узнал обо мне больше, чем я думала поначалу. Знал, где я пила кофе, и какой именно. Ему даже известен размер моей одежды. А вот я о нём почти ничего не знала.

– Почему здесь нет фотографий? – ляпнула я, сделав глоток кофе.

М-м-м, вкуснятина. Дорогой, но в тоже время превосходный.

Вздохнув, Габриэль отвёл глаза и уставился на камин.

– Я убрал их, – он замолчал, снова посмотрев на меня, – после того, как мы с отцом перестали разговаривать.

Что? Он не общался со своим отцом? Я не знала.

– Почему вы перестали разговаривать? – робко спросила я, не уверенная, сможет ли он наконец открыться и рассказать немного о себе.

– Мы никогда не ладили, – сказал Габриэль, сделав глоток кофе. – У меня не всегда были деньги, Пэйтон.

Это признание меня немного удивило. Разве его отец не один из лучших юристов Великобритании?

– Когда мне было одиннадцать, отец с моим дядей совместно владели юридической фирмой. Она быстро завоевала хорошую репутацию, специализируясь на корпоративных правовых вопросах, но когда на пороге нашего дома появились полицейские, мы вскоре поняли, почему.

Я заглянула в глаза Габриэля, пытаясь понять, о чём он мне собирается сказать, но его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым.

– Что произошло? – спросила я.

– Дядю арестовали за хищение денежных средств клиента. Вскоре после этого полиция пришла и за моим отцом, – мрачно сознался он, опустив голову. – У властей отсутствовали какие-либо доказательства причастности отца к махинациям дяди. Вот только если речь заходит о растрате, твоей карьере конец, и неважно, имеешь ты к этому отношение или нет.

– Дядя присвоил более полумиллиона долларов и сел в тюрьму. А отца отпустили без предъявления обвинения, но к тому моменту «Юридической фирмы братьев Блэк» больше не существовало. Мы были разорены. Отец потратил деньги, оставшиеся от юридической консультации. Чтобы оплатить кое-какие счета, нам пришлось продать дом и найти другое жилье.

В конечном счёте, всё утихло. Воспользовавшись скандалом в собственных интересах и прикинувшись жертвой, отцу удалось восстановить карьеру. Но я всегда считал, что он сознательно принимал участие в тех махинациях.