Жилец
Шрифт:
Она встаёт с дивана, и я тоже поднимаюсь. Она хочет уйти, но я не могу ей позволить. Сейчас или никогда. Я тянусь к журналам на кофейном столике и сжимаю пальцами рукоятку ножа.
И в этот момент раздается звонок в дверь.
Аманда отвлекается на звук. И мне становится намного проще вонзить нож ей в живот.
Глава 66
Блейк
Пожалуйста,
Я быстро теряю силы. Я едва могу стоять, не держась за дверной косяк. У меня во рту слишком много слюны, но я не могу её проглотить. Всё это плохо.
Надеюсь, в больнице есть противоядие от того, что мне дала Криста. Я даже не знаю, что это было, чёрт возьми.
Как только я собираюсь позвонить в дверь снова, дверь распахивается. Я ожидал увидеть Уитни, но вместо нее на пороге стоит Криста. О нет, уже слишком поздно. Но, с другой стороны, я вижу только одну Кристу. По крайней мере, я думаю, что это Криста. Может быть, у меня начинаются галлюцинации.
– Блейк. – Она тянется, чтобы схватить меня за руку. – Заходи. Где ты был?
Я следую за ней, стараясь изо всех сил скрыть тот факт, что я активно умираю.
– Я… ехал.
Чёрт, у меня что, заплетается язык? Нехорошо.
– Ехал? Куда ты ездил?
– Я говорил тебе. Я ездил в Телмонт. – Я вытираю слюну с уголка рта, потому что, кажется, уже не могу правильно глотать. – Я… я пошел поговорить с матерью Уитни. И она сказала мне…
Криста приподнимает бровь. На секунду их становится две, но затем она снова одна.
– Она сказала тебе, что я Уитни.
– Нет, я видел фото, и… – Я снова вытираю губы тыльной стороной ладони. – Я не понимаю. Если ты Уитни, тогда кто…
Темная тень скользит по лицу Кристы.
– Самозванка. Девушка, которая украла мое имя, пока я им не пользовалась. Ты понимаешь, почему она должна была заплатить цену.
– Заплатить цену…
И тут я замечаю диван в гостиной. Девушка, которую я знал как Уитни Кросс, лежит согнувшись, ее тело залито кровью, которая пропитала всю обивку дивана.
Я опоздал. Я не смог ее остановить.
Я вхожу в гостиную, пытаясь рассмотреть поближе, но я уже не могу нормально ходить. Я чуть не падаю, но Криста подхватывает меня в последний момент, прежде чем я рухну. Она поддерживает меня мгновение; затем я хватаюсь за стену, чтобы оставаться на ногах.
– О Господи. – Я тру другой рукой висок. – Криста…
– Не будь таким мягкотелым, – резко говорит она мне. – Она заслужила это. Так же, как и ты заслуживаешь за то, что сделал. Ты и Стейси.
– Это было ничто. – Я изо всех сил стараюсь выговорить слова четко. Она должна это знать. – Это был разовый случай, и я сразу пожалел об этом. Мне было ужасно стыдно. Мне была не важна Стейси.
Ее губы искажаются гримасой.
– И все еще любишь?
Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Как я могу сказать ей, что люблю ее после всего, что она сделала? Я даже не знаю, кто она. И вдобавок ко всему…
– Ты пыталась меня убить, – указываю я.
– Пыталась? – она усмехается. – Похоже, у меня довольно хорошо получается, на самом деле. – Ее взгляд скользит по мне. – Как ты себя чувствуешь сейчас, Блейк?
Она знает, что я ел печенье. Конечно, знает – я чуть не рухнул две секунды назад. Я обманывал себя, думая, что смогу это скрыть от кого–либо. Моя речь заплетается, я не могу идти по прямой, и я снова вижу ее двоящейся.
– Это был тетродотоксин, – сообщает она мне. – Знаешь, то вещество в рыбе фугу, которое должно быть таким токсичным? Обычно смерть наступает от дыхательной недостаточности в течение четырех–шести часов. – Она смотрит на меня с любопытством. – Сколько времени прошло с тех пор, как ты съел печенье, Блейк?
Я даже не знаю. Думаю, прошло около трех или четырех часов. И теперь, когда она это упомянула, мне действительно вдруг стало труднее дышать. Я сейчас прислонился к стене, чтобы не рухнуть, и даже этого будет недостаточно через несколько минут.
– Предсмертной записки нет, – выдавливаю я.
– Что ты сказал? – Она хлопает ресницами. – Ты очень сильно проглатываешь слова.
Я пытаюсь снова, четко выговаривая каждое слово:
– Я. Порвал. Предсмертную. Записку.
– О. – Она машет рукой. – Нет проблем. Я напишу еще одну. Я очень хорошо их пишу.
Я падаю на колени, зная, что не смогу подняться. Это оно. Я не смогу пережить это. Я не хочу, чтобы все закончилось прямо здесь, прямо сейчас, но что я могу сделать? Я не могу позвонить в 911. Я даже не могу больше шевелить пальцами.
Не могу поверить, что Криста сделала это со мной. Я любил ее. Я хотел, чтобы она стала моей женой.
И теперь она стоит надо мной, наблюдая, как я умираю.
Только через секунду она больше не стоит надо мной. Она на полу рядом со мной. Наши взгляды встречаются, и внезапно передняя часть ее белой майки становится ярко–красной. Она открывает рот, чтобы что–то сказать, и кровь капает с ее губ.
– Криста? – я задыхаюсь.
Я поднимаю глаза, и Уитни стоит над нами, покачиваясь на ногах, сжимая нож так сильно, что ее забрызганные кровью костяшки пальцев побелели.
– Криста! – Я изо всех сил пытаюсь подползти к ней. Сам я не в лучшей форме, но она выглядит еще хуже, чем я. Она буквально задыхается от собственной крови, которая теперь вытекает из ее рта и со спины, пропитывая пол под нами. – Криста…
– Я звоню в 911, – говорит Уитни дрожащим голосом, прижимая окровавленный живот.