Жил-был вор
Шрифт:
— Прекрати!
— Он снова говорил со своей собакой!
— Все равно прекрати!
Абгемахт, недовольно надувшись, сел поодаль, придавил левой лапой дергающийся от раздражения хвост и начал его вылизывать.
— Не злись, — сказала ему Герта примирительно. — Все равно сейчас мы начнем ломать этого упрямца. И мне понадобится твоя помощь.
Абгемахт заметно повеселел и еще раз оценивающе осмотрел Рамрода огромными зелеными глазищами. Сыто мурлыкнул и с хрустом потянулся.
— Один только вопрос, — поспешно сказал Рамрод, стараясь насколько возможно оттянуть неприятную процедуру..
— Какой еще? — удивилась Герта.
— Кому я обязан своим появлением
— А ты не подозреваешь?
— Гар-и-Гору?
— Конечно, — рассмеялась она.
— Негодяй.
— Совершенно с тобой согласна. Именно поэтому, когда город полностью перейдет под власть Правящего Падишаха, его повесят первым. Хотя он думает несколько иначе. Но он вдобавок еще и дурак.
— Правильно, — удовлетворенно вздохнул Рамрод.
Герта, сжав губы в ниточку, помолчала, а потом снова попросила:
— Отдай Ключ сам.
— Нет, — твердо ответил Рамрод. — Я ведь тогда даже не смогу вернуться домой. Свои же прикончат. Нет.
— Здесь тебя прикончат еще быстрее. Тот же Маумуррил.
— Да, — спохватился Рамрод. — Можно еще один вопросик? Как тебя-то сюда занесло?
Герта потемнела лицом и смутилась.
— Так, обстоятельства.
— Ага, — догадался Рамрод, — пока вы ломились в пещеру, вас накрыл Патруль. И тебе пришлось бежать с помощью серебристого чудища. Оно — Дверь Времени, так?
Герта слегка порозовела.
— Это тебя не касается.
— Как сказать. Если попадемся, придется отвечать одинаково. Помнишь Нгеббу-Мва-Ктекл?
При этих словах Герту передернуло.
Эспера, работавшего на Лигу или Корпорацию и имевшего неосторожность попасться в лапы Патруля, ждала грустная участь. Многие предпочли бы стирание личности. На их, эсперов, несчастье отыскалась в галактике такая планета — Нгебба-Мва-Ктекл, большинство обитателей которой тоже были эсперами. Вот только до разума они еще не доросли, по сравнению с ними даже Херринг с Абгемахтом выглядели настоящими мудрецами. И обитал там некий беллигран, жвачный до мозга костей. Собственно, его и животным-то называли по чистому недоразумению, так как это был просто огромный ходячий желудок, облеченный в довольно непривлекательную форму — колоссальный слизистый мешок, не передвигавшийся, а переливавшийся с места на место, жравший все, что под нос попадется, и весьма охотно устанавливавший эспер-связь с любым, кто окажется поблизости. Дело в том, что аппетит беллиграна превышал даже его незаурядные возможности, и тварь постоянно мучилась от несварения желудка. И вот, поймав кого-нибудь, взваливала на него часть своих болезней… Цепь замыкалась сразу и надолго, не в привычках беллиграна было выпускать то, что ухватил. И бедный пленник превращался в безгласный придаток агрегата по перевариванию всякой дряни, ибо беллигран был воистину всеяден. Эспер, связанный с Лигой или Корпорацией, доставлялся тюрьму, где в вольерах содержалось небольшое стадо беллигранов. Лучшие врачи-эсперы Патруля подключали его сознание к животному, а дальше необузданный поток психоэнергии беллиграна снимал волю человека, и тот на долгие годы превращался в отросток пищеварительного тракта. Снимал мучения хозяина, принимая их на себя.
Герта еще раз содрогнулась и быстро ответила:
— Ты, может быть, еще будешь об этом мечтать. А мне нужен Ключ, и я его получу, с твоим согласием или без него — безразлично. Но получу.
Рамрод рассмеялся ей в лицо. Он почувствовал ее неуверенность. К тому же Херрингу удалось протянуть тоненькую, еле ощутимую ниточку энергии к сознанию Рамрода. Но в любой момент эта ниточка была готова превратиться в клокочущий поток. В этом был определенный
— Абгемахт, ко мне — приказала Герта.
Кот недовольно подергивал ушами, он явно чуял связь Рамрода с Херрингом, но не вмешивался после резкой отповеди. Он подошел и прыгнул Герте на плечо. Потерся боком о щеку, мурлыкнул и обрушил удар своих зеленых лазеров на распятого Рамрода.
Началось! Если он не выдержит, то его заставят делать все, что только она пожелает.
Словно огромная холодная плита навалилась на голову, чудовищная глыба зеленого льда. Мыслещит затрещал и прогнулся под ее напором, но выдержал первый удар. За первым последовал второй, более сильный. Глыба потяжелела, но, собрав всю свою волю, Рамрод мощным ответным ударом отшвырнул ее. Кот недовольно взвизгнул, словно ему наступили наступили на лапу, закачался на плече у Герты и наверняка свалился бы на пол, если бы хозяйка не подхватила его.
А Герта посмотрела на Рамрода с одобрением. Так ему показалось.
Кот же придя в неистовство, поднял хвост трубой, зафыркал и начал раздуваться, как аэростат. Безжалостная холодная лапа ворвалась под череп Рамроду и начала таскать и комкать мозг, сдавливая, снимая его. Рамрод застонал. В потоке зеленого свечения, затопившего его голову, мелькали золотистые искорки управляющей мысли Герты. Как же она…
Но тот час где-то в самом отдаленном уголке черепа возникло и начало распухать розовое облачко. Оно увеличивалось, увеличивалось… Это пришел на помощь Херринг. Розовый цвет столкнулся с зеленым, родив испепеляющее бриллиантовое сияние, заставившее Рамрода задергаться в цепях.
Он словно бы со стороны увидел себя. Встрепанный, мокрый человек бьется и извивается, как пришпиленная бабочка, беззвучно кричит, разевая черный провал рта, губы искусаны в кровь, бронзовые браслеты впиваются в кожу, рвут ее в клочья…
Отчаяние придавало ему силы. И постепенно розовый цвет начал вытеснять зеленый. В перед рванулись тысячи тонких шевелящихся струек, и зеленый столб с золотистыми прожилками стал медленно сокращаться, отступать. Торжествующе гудя, розовое облако заполнило сознание Рамрода, извергая разящие золотые молнии. Еще одна ослепительно белая вспышка — и все кончено. Зеленый свет погас.
Рамрод мешком обвис на стене, но заставил себя поднять голову.
Герта лежала на ослизлых плитах пола без сознания. Абгемахт, потеряв свой величаво-холеный вид, грязно-рыжим клубком катался по полу, пачкая свою роскошную шубу, собирая мокриц и водоросли. Он жалобно с надрывом мяукал, как от нестерпимой боли, и тер лапками уши.
Рамрод хмуро усмехнулся. Он выиграл. Они с Херрингом выиграли. И потерял сознание. Теперь он мог позволить себе такую роскошь.
Когда Рамрод очнулся, в подвале не было никого. И Герта, и Абгемахт пропали. Забывшись, он рванулся, но острая боль в запястьях отрезвила, бронзовые кольца держали крепко. Он попытался решить, что делать дальше, но голова буквально раскалывалась, при малейшем движении начинало тошнить.
В висках застучало, и из розовой пелены выплыл голос Херринга:
— Рамрод!
Он повел головой, стены подземелья закружились вокруг него в бешеном танце.
— Рамрод!
Херринг был по-настоящему за него испуган, и Рамрод был благодарен ему за это.
— Слушаю…
— Я пр-ослушал ее. Она побежала искать визиря. Теперь он займется тобой.
Мгновение в памяти все щедрые авансы благородного Маумуррила, четвертого визиря. Да, иногда хочется, чтобы память работала не так исправно.