Жиган
Шрифт:
Изучив их внимательным образом, он приступил к работе. Упражнялся в открывании замков Аркаша почти весь день.
Опыта и практики ради, легко вскрыл, пользуясь набором изготовленных отмычек, висячий замок, что запирал дом, и деревянную шкатулку тетушки, обнаружив в ней пачку долгосрочных облигаций на сумму в тринадцать тысяч рублей, бусы из жемчуга и золотые сережки с камушками. Ему было неловко, что он вскрыл эту шкатулку, но неловкость эта быстро прошла…
На следующий день истекал срок пари. Надлежало показать друзьям и, главное, тому, с кем он поспорил, что он, Аркадий Петров, не какой-то там трепач с «языком без
А друзья тем временем приготовили ему сюрприз. На квартире одного из студентов они постарались создать примерно такую же ситуацию, что была в цирке при исполнении номера по открыванию замков. И даже немного сложнее. Аркаша должен был сначала открыть входную дверь в квартире, запертую на английский замок, потом вскрыть чулан, закрытый на висячий замок, открыть в чулане сундук с врезным замком и освободить запертую в нем кошку.
– Не знаю, на сколько времени кошке в сундуке хватит воздуха, но сидит она в нем уже долго, – усмехаясь, предупредил Аркадия студент, заключивший с ним пари.
Аркаша ничего не ответил и достал из кармана завернутые в тряпицу инструменты.
– А ты, я вижу, готовился серьезно, – произнес студент, разглядывая отмычки.
– Да, готовился, – ответил Аркаша. – Не голыми же руками замки открывать.
– Ну-ну, – снова усмехнулся студент.
Аркаша заглянул в замочную скважину, увидел несколько штифтов, а взяв вороток, вставил его в верхнюю часть замочной скважины и слегка нажал на рычаг. Затем достал отмычку с подобием серпика на конце. Вставил ее в скважину и отжал первый штифт. Удерживая его в отжатом состоянии корпусом спицы, нащупал кончиком серпа второй штифт, отжал его, затем нащупал третий, четвертый… Когда все четыре штифтовые пары были отжаты, он резко нажал на рычаг воротка и, оставляя его под сильным давлением, стал плавно вытягивать отмычку из прорези. Когда кончик отмычки миновал последний штифт, личинка замка провернулась, и дверь открылась.
– Браво! – произнес кто-то из студентов. А заключивший пари с Аркашей слегка помрачнел.
Висячий замок на чулане был совсем новенький, видимо, куплен специально для пари.
Аркаша присел на корточки, посмотрел в скважину, взял свои две первые отмычки, приготовленные из спиц тетушки, вставил в скважину первую спицу и, поворачивая ее, стал нащупывать паз в ригеле.
Не получилось. Скорее всего, паз находился в самом конце ригеля, и загнутого конца спицы просто не хватало, чтобы его достать. Тогда Аркаша повернул спицу вправо, упер ее в ригель и стал поворачивать спицу в сторону открытия запора. Создав таким образом натяжение для ригеля, второй отмычкой он нащупал и отодвинул одну пластину, что держала запорный штифт, затем другую, а третья никак не желала сдвигаться.
Аркаша шумно выдохнул и посмотрел на товарища, с которым заключил пари. Тот подмигнул ему и спросил с затаенной издевкой:
– Что, никак?
Аркаша ничего не ответил. Он думал.
Верхняя пластина. Только она теперь держит запорный штифт. Почему же она не двигается? Может, она вообще не сдвигается в сторону? Тогда как освободить штифт?
Решение, как всегда, лежало на поверхности: надо эту пластину просто поднять.
Аркаша снова посмотрел на инициатора спора, подмигнув ему в ответ, нащупал низ третьей пластины, просунул под нее загнутый конец отмычки и приподнял
– Браво! – воскликнул студент, уже похваливший Аркашу за открытие английского замка.
А другой добавил:
– Ты, Аркаша, замки вскрываешь, прямо как орешки щелкаешь. Инженер, да и только. А не податься ли тебе в «шнифера», инженер?
– Я подумаю, – ответил Петров и подошел к запертому сундуку. Замок его был похож на замочек тетушкиной шкатулки, только немного больше. Отмычки, изготовленные для вскрытия амбарных замков, были велики, а те, что из английских булавок, малы и слабы. – Мне нужны два тонких шила, или одно шило и большая сапожная игла, – сказал он.
– Ну, знаешь! – отозвался хозяин квартиры. – Я не сапожник. И не скорняк. Откуда у меня сапожные иглы возьмутся? А вот шило, кажется, где-то было. Но одно…
– Давай, – произнес Аркаша, чуть подумав. – И иголку потолще… Да, и клещи еще понадобятся.
Студент принес здоровенные клещи, шило и большую иглу с ушком. Аркаша еще раз посмотрел на замок. Он мало чем отличался от замка тетушкиной шкатулки, разве что размерами, поэтому представить, что у него внутри, не составило труда. Одним словом, ничего особенного…
Аркаша мысленно прикинул, на какую длину ему надо согнуть концы шила и иглы, затем согнул их клещами, отложил клещи в сторону и, присев возле сундука, сунул конец шила в замочную скважину. Нащупав ригель, стал давить на него шилом в сторону открытия, а иглой стал толкать и приподнимать пластины-сувальды. После нескольких манипуляций иглой ригель поддался, и Аркаша стал двигать его шилом, пока он не уперся задним концом запора-язычка в стенку замка. Аркаша поднялся, оглядел присутствующих и жестом факира-фокусника отрыл крышку сундука. Как только она отрылась, из сундука молнией выскочила кошка с круглыми дикими глазами и, юркнув между ног студентов, скрылась в комнатах.
– Браво! – снова произнес восторженный студент, а двое других захлопали в ладоши. Проигравший пари спорщик уныло качнул головой и полез в карман за проигранной трешницей…
Несколько дней Аркаша ходил по училищу триумфатором. Через неделю спор забылся. А через две недели возле него, шедшего по Мытной улице в сторону Коровьего вала, остановилась крытая повозка. Из нее выскочили два человека в черных пальто и шляпах, один резко стукнул кулаком Аркаше под дых, после чего его, задыхающегося и согнутого пополам, втащили в повозку, связали руки, затолкали в рот тряпичный кляп, и повозка тронулась.
Ехали довольно долго. Потом послышался звук открываемых ворот. Похоже, въехали в какой-то двор. Человек в черном, что сидел справа, завязал Аркаше глаза и приказал:
– Выходи!
Аркаша, осторожно ступая, на ощупь вышел из повозки, поддерживаемый одним из похитителей. Потом его повели по двору к дому. Послышался звук открываемой двери, затем еще одной. Через несколько шагов ему было велено остановиться. С него сняли повязку, и Аркаша, щурясь, увидел молодого худощавого человека двадцати с небольшим лет с хилой неухоженной бородкой, который буравил его маленькими глубоко посаженными колючими глазками, сидя за столом большой комнаты, освещаемой керосиновой лампой, поскольку все четыре окна были плотно занавешены.