Жиган

Сухов Евгений Евгеньевич

Аркадий Степанович уже знал, что делать дальше. Теперь уже на левом боку крышки он нащупал небольшой рычажок. Нажал на него, и горизонтальная пластина под воздействием освобожденной пружины, щелкнув, сместилась вбок, обнажив отверстие для ключа. Он стал неспешно и по порядку выкладывать из саквояжа инструменты. Выбрал граненый вороток-толкатель

покрепче, две отмычки разных конфигураций для высвобождения штифта от подвижных пластин и третью отмычку с подобием петли на конце, для зацепления уже не сувальд, а штифта, чтобы высвободить его от блокировки неподвижной пластиной. Затем, выдохнув, приступил…

Сундучок-кассу, запертый на два оборота хитрого замка, Инженер открыл за двадцать две минуты. Касса была наполнена пачками денег. Он стал перекладывать их в свой дорожный саквояж, который наполнился доверху. Двести тысяч рублей! Это навскидку, поскольку не было времени считать их. Да и цели такой сейчас не стояло: дома пересчитает, в спокойной обстановке.

После выемки пачек с деньгами на самом донышке кассы показалось небольшое запертое отделение. Замок был несложным, поэтому Инженер открыл его менее чем за полторы минуты и увидел небольшой кожаный мешочек. То, что в нем находилось, когда он развязал его, превзошло все ожидания: целая горсть бриллиантов, великолепных по огранке и чистоте, самый маленький из которых тянул на 4–5 каратов.

Он уложил бриллианты обратно в мешочек, завязал его и положил во внутренний карман плаща. Затем опустил крышку кассы, вышел из хранилища и прикрыл за собой железную дверь…

Об ограблении банкирского дома «И.В. Юнкер и К°» писали все центральные газеты, а местные их перепечатывали. Похоже, одну из таких газет прочитал и Сема Рудый. И дней через десять после ограбления прислал телеграмму следующего содержания:

«Поздравляю с удачной охотой. Постараюсь не отстать».

А

Аркадий Степанович продолжил свое небедное существование, обедая и ужиная в лучших московских ресторанах и изредка посещая дорогие дома свиданий на Трубной площади с девицами дворянского происхождения, китаянками и даже экзотическими негритяночками, пока снова не затосковал по делу и фарту. В девятьсот девятом Инженер взял на лапу «медведя» новейшей конструкции в конторе Торгового дома «И. Рунов и К°» и положил в свой тайничок тридцать тысяч рублей. В десятом году наведался в правление мануфактурного товарищества «Братья Старшиновы и К°», облегчив братьев-купцов Аркадия и Николая Федоровичей на шестьдесят пять тысяч целковых. И хотя братья публично пообещали вознаграждение в три, а потом и в пять тысяч рублей тому, кто хотя бы выведет на след ограбившего их злоумышленника, доброхот так и не нашелся…

В конце одиннадцатого года Инженер вскрыл новейший несгораемый шкаф фирмы «Братья Смирновы». Шкаф сей стоял в кабинете председателя правления российского представительства парижского Акционерного общества «Ревильон-братья», подвизающегося на ниве покупки и продажи пушнины и крепко набирающего в Москве обороты. Чтобы братья Ревильон не шибко задирали нос, спекулируя русской пушниной, Аркадий Степанович облегчил Акционерное общество на сто десять тысяч рублей.

Через год он снова заскучал и выпотрошил сейф с простеньким замком в конторе Товарищества «Залесский и Чаплин» на Большой Дмитровке. Месяца через два «облегчил» на семьдесят тысяч капитал шведского Торгового дома «Шварцкопф, Дзирне и Бош» на соседней Шаболовке. Полиция, ведущая расследование ограбления, дважды наведывалась в дом к Аркадию Степановичу, проводила дознания и допросы, но улик против Инженера не имела и в конце концов отвязалась от него.

Конец ознакомительного фрагмента.