Жесткий отказ

Ней Сара

Он авантюрный ублюдок, раз всё это затеял, или действительно хороший друг?

— Что сказал Базз?

Красивые губы. Невероятные глаза. Дело не только в этих вещах, которые мне нравятся, дело в ней самой. Миранда прекрасна. Добрая и заботливая. И храбрая — иначе не стояла бы передо мной, чтобы узнать, как у меня дела.

— Миранда, что сказал Базз? — Я переминаюсь с ноги на ногу, перекладывая сумку с одного плеча на другое.

— Он сказал… всё, что он сказал, это то, что ты чувствительный.

Не то, что я ожидал от неё услышать.

Киска, да.

Трус, да.

Чувствительный? Что, чёрт возьми, это вообще значит?

— Я что..?

— Всё в порядке, Ной. Мне нравится тот факт, что ты не бесчувственный придурок. Мне нравится, что ты грустишь. И нравится, что…

— Что?! Он не сказал, что мне грустно. — Если сказал, я убью его. Задушу его голыми руками.

— Нет, он этого не говорил, но сказал, что тебе больно.

Больно? Хороший выбор слов. Из-за этого я кажусь ещё большей киской.

— …и сказал, что ты скучаешь по мне, но, вероятно, сам никогда не свяжешься со мной. — Миранда делает глубокий вдох. — И вот, я здесь. Я пришла к тебе.

Я пришла к тебе.

Вот так просто. Вместо того чтобы ждать или сдаваться, она смирилась с этим и пришла ко мне.

По общему признанию, ей пришлось бы ждать очень долго.

Должно быть, у меня на лице выражение, которое она не может истолковать, потому что молчание между нами затягивается; из моего горла не вырывается ни слова, неуверенность на её лице усиливается.

Но я не могу говорить, потому что задыхаюсь, и мы всё ещё на чёртовой парковке, а мои идиотские товарищи по команде смотрят так, будто не видели достаточно драмы для одного дня.

Как правило, я не нахожусь в центре всего этого.

Моё лицо краснеет от такого внимания, и я прочищаю горло.

— Не хочу показаться банальным, но не хочешь выбраться отсюда и поехать куда-нибудь, где мы могли бы поговорить?

Выражение неуверенности на её лице сменяется облегчением, и девушка кивает.

— Да. А куда поедем?

— Не против поехать ко мне домой? Это недалеко отсюда, максимум минут двадцать.

Миранда кивает.

— Да, поехали к тебе.

Я бросаю взгляд на её машину.

— Поедешь за мной? Не хочу, чтобы твоя машина стояла здесь одна и выглядела брошенной, и тебе выписали штраф за отсутствие парковочного талона.

— Конечно. Я поеду за тобой. Показывай дорогу.

Я неловко стою, глядя на неё сверху вниз, испытывая искушение поцеловать её в макушку или в губы. Или что-то в этом роде.

«Просто сделай это. Перестань сдерживаться. Избавься от дурацких мыслей. Она пришла к тебе».

Наклоняясь, я прижимаюсь губами к её макушке, и когда Миранда поднимает подбородок, чтобы удивленно посмотреть на меня, я запечатлеваю ещё один поцелуй на её губах.

— Следуй за мной. — Я указываю на свою машину, а не на грузовик, на котором был на нашем свидании. — Чёрная «Тесла». — Не просто какая-нибудь «Тесла», а роскошный спортивный автомобиль, который стоит шестизначную сумму.

Миранда моргает в сторону дурацкой дорогой машины, затем медленно кивает.

— Хорошо.

Мы

молоды, поэтому тот факт, что ей трудно примириться со спортивной машиной, имеет для меня смысл. К настоящему времени Миранда также знает, насколько я богат, но не позволяю этому беспокоить меня. Я понравился ей ещё до того, как она узнала, что у меня есть деньги; до того, как узнала, что я знаменит.

Я нравлюсь ей. И это всё, что имеет значение.

Направляюсь к своей машине, показывая средний палец оставшимся на парковке, которые всё ещё слоняются без дела. Слышу несколько смешков от моих приятелей и один или два волчьих свиста. Незрелые придурки.

Всё ещё.

Ухмыляюсь, когда сажусь в свою машину, тёплая кожа нагрета от солнца, нажимаю кнопку «ПУСК». Двигатель урчит, низко и мелодично, и я поправляю зеркала, чтобы видеть Миранду. Убеждаюсь, что она устроилась, пристегнута и готова, прежде чем перевести машину в режим движения.

Время от времени я бросаю на неё взгляд; девушка поёт, когда ведёт машину, это очевидно. Проверяю её слепые зоны, когда мы меняем полосу движения, солнцезащитные очки сидят у неё на переносице.

Учитывая все обстоятельства, Миранда в хорошем настроении, и в мгновение ока мы проезжаем ворота безопасности — и охрану — моего посёлка, неторопливо петляя по дорогам со скоростью улитки. Ещё несколько поворотов, и я дома, автоматические ворота отъезжают в сторону, чтобы мы могли въехать.

Миранда проскальзывает внутрь, прежде чем ворота за ней закрываются, и я въезжаю в гараж, а она паркуется на развороте.

Если я ожидал, что девушка прокомментирует огромный дом перед ней, то был бы разочарован, потому что она этого не делает. Ничего не говорит, терпеливо ожидая, пока я наберу код дома и войду в прихожую.

Я молча веду нас на задний двор. Подхожу к холодильнику под барбекю на открытом воздухе и беру нам несколько бутылок воды, прежде чем жестом указать на шезлонги. Оттаскиваю один в тень, под гигантский зонт, затем проделываю то же самое ещё с одним.

— Спасибо. — Она садится.

Я сажусь.

— Тебе не нужно было прятаться от меня, — начинает она. — Я твой… друг.

О, боже. Её друг? Какого хрена? Она уже отправила меня во френдзону?

— Ты отправила меня во френдзону? — спрашиваю я, и волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Нет! Я имею в виду, если только это не то, чего ты хочешь. Я не это имела в виду. Я имела в виду, что ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Только не убегай. — Она делает паузу, откручивая крышку с бутылки с водой. — Почему ты это сделал? Последние сутки были ужасны, Ной. Чертовски ужасны. Ты, может, и привык к этому, но я нет. — Теперь, когда она открыла шлюзы, слова продолжают литься рекой. — Я получаю сообщения от людей, с которыми не разговаривала годами. Парень, с которым я встречалась в восьмом классе, вдруг захотел поговорить со мной. Моя рабочая страница в Инсте стремительно растёт — с нескольких тысяч подписчиков до десяти тысяч, с четырнадцати тысяч до двадцати. Это безумие. И ты бросил меня посреди всего этого.