Жесткий отказ
Шрифт:
— Чего ты от меня хочешь? — Я бросаю колкость через плечо Уоллесу, когда Стэн снимает замок с металлических ворот, выходящих на парковку.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив, братан.
Счастлив.
Я думал, что был счастлив — тогда, когда жизнь была чертовски простой, и никто от меня ничего не хотел. Был счастлив, когда играл в бейсбол, потому что мне это нравилось, а не потому, что это оплачивало счета за большой, тупой, пустой особняк, который я был вынужден купить. Был счастлив, когда мог чаще видеться со своими родителями.
А еще был счастлив после нашего свидания, когда думал, что нравлюсь Миранде.
Нравился.
«Почему в прошедшем времени, Хардинг?» Я почти слышу, как Базз задает мне этот вопрос, хотя сейчас он в нескольких метрах позади меня, сильно отставая.
Собираюсь развернуться, чтобы надрать ему задницу, когда моё внимание привлекает вспышка розового цвета.
Миранда?
На стоянке?
Я прищуриваюсь, фокусируюсь на розовой точке передо мной, лице и волосах, и она прислоняется к белой машине, нервно заламывая руки.
Внезапно Уоллес оказывается рядом со мной.
— Что..? Это что..? — Базз прикрывает глаза от солнца свободной ладонью, хотя на нём бейсболка и, вероятно, он прекрасно её видит. — О боже, посмотри. Это… кто? Это она? — Строчки из этого чёртова детского фильма. — Это Миранда? Что она здесь делает?
Вот сукин сын.
Я бросаю на Уоллеса сердитый взгляд.
— Пожалуйста, не говори мне, что ты имеешь к этому какое-то отношение.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Он встряхивает своими невидимыми длинными волосами. Парень, безусловно, худший гребаный лжец, которого я когда-либо видел. Хорошо, что он каждый год претендует на премию ESPY (прим. пер. Награда ESPY Award (сокращение от Ежегодная премия за выдающиеся достижения в спорте) — награда, которую в настоящее время присуждает американская передача телевидение сеть ABC, а ранее ESPN), а не на «Оскар».
Боже милостивый.
— Ты худший актёр, которого я когда-либо встречал. Не бросай свою основную работу.
Парень глупо ухмыляется, направляясь прямиком к своему чёрному пикапу, на котором он часто ездит на тренировки.
— О, смотри, там Трипп, чтобы забрать меня. Эм… — Он ломает голову над очередной ложью. — У нашей мамы день рождения, так что я ухожу. Не могу сейчас говорить, надо бежать!
Базз практически убегает, спортивная сумка хлопает у него за спиной, низко свисая, врезается в икры. И Трипп не ждёт его на грёбаной парковке, это ложь.
Он не оглядывается, но торопливо машет Миранде рукой.
Мудак! С такими друзьями, как этот, и враги не нужны.
Я медленно подхожу к Миранде. Осторожно. Неуверенно. Обычное поведение для парня, который недостаточно опытен в общении с женщинами, чтобы немного стыдиться своего поведения, стоя перед девушкой, которая ему нравиться. Девушкой, которая могла бы разбить его сердце, если бы он уступил ей. Познакомился с
Вот почему я избегал её. Потому что я не знаю, что делаю.
Что ж, теперь её уже не избежать, не так ли? Миранда стоит на парковке стадиона, мои товарищи по команде и парни из тренерского штаба с любопытством смотрят на эту незнакомку, которая явно не из ВАГ (прим. пер. WAGs (или Wags) — wifes and girlfriends — это аббревиатура, используемая для обозначения жен и подруг известных спортсменов), определённо не фанатка — не в том повседневном наряде, который на ней сейчас. К счастью, все они достаточно умны, чтобы держать рот на замке, зная, что она, должно быть, та самая девушка, о которой они читали в таблоидах.
А они читали об этом — когда что-то происходит с парнем в команде, мы все об этом слышим. Мы хуже женщин, самые большие сплетники, которых когда-либо видел свет.
— Привет. — Миранда тоже выглядит застенчивой, и по языку её тела могу сказать, что ей неловко — вероятно, так же, как и мне. — Эм… Трейс сказал, что я могу найти тебя здесь.
— Трейс?
— Твой друг, эм, Базз? Он сказал, что это его имя.
О чёрт, точно — его зовут Трейс, а его брата зовут Трипп, насколько глупо могут звучать эти два имени?
— Прости, что появляюсь вот так, без предупреждения, но я пыталась связаться с тобой… хотя, если бы ты хотел поговорить со мной, ты бы мне перезвонил, верно? — Девушка опускает голову, как будто она только что подумала об этом. — Чёрт. Это была ужасная идея.
Я делаю ещё один шаг вперед.
— Нет, всё в порядке. Он был прав — мы не можем избегать этого вечно.
— Этого или друг друга?
— Прессу.
Она медленно кивает.
— Да. Но… могу я быть честной?
— Я думал, мы договорились быть честными. — Я чешу затылок под кепкой.
Миранда закатывает глаза на мой дословный перевод её заявления.
— Мне наплевать на то, что пишут в газетах, или в интернете, или в социальных сетях, или где бы ни была опубликована эта ужасная история — я просто хотела поговорить с тобой и посмотреть, как ты к этому относишься.
Она беспокоится обо мне?
Я беспокоился о ней.
— Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке, даже если ты никогда больше не захочешь меня видеть, что, похоже, так и есть. — Последнюю часть Миранда бормочет себе под нос и кривит губы в сардонической, несколько печальной усмешке.
Это заставляет меня нахмуриться. Она пробормотала это сама себе, но я уловил и теперь в замешательстве.
— Почему я должен не захотеть тебя видеть?
Миранда смотрит на меня снизу вверх.
— Ной, я писала тебе, по меньшей мере, дюжину раз и звонила несколько раз, а ты меня избегаешь. Единственная причина, по которой я здесь, это Базз. Он сказал…
Я готовлюсь к тому, что она скажет дальше. Не могу себе представить, что сказал ей Уоллес, и смотрю через парковку, как его машина отъезжает. Слишком далеко, чтобы сказать наверняка, но, клянусь, я ловлю его взгляд в зеркале заднего вида, и понятия не имею, что думать.