Жертва трясины
Шрифт:
Я вскинула руки.
— Вы считаете плохой идеей поспрашивать местных, которых знаете всю свою жизнь, насчет фотографии Теда, однако вломиться в церковь и осквернить гроб, по-вашему, хороший вариант? На какой планете так решили?
Герти подняла руку.
— О, я знаю. На Земле.
Старушка улыбнулась, явно довольная собой.
— Чем мы оскверним гроб? — спросила Ида Белль. — Сама подумай, что такого особенно нечестивого мы сделаем?
— Совершим самое идиотское преступление на свете. А вдруг нас застукают в церкви?
Ида
— Мы очень постараемся, чтобы нас не поймали. Послушай, я ценю твою заботу и понимаю возмущение, но разве сам Тед не предпочел бы, чтобы настоящий убийца отправился в тюрьму? Почему я должна отвечать за его смерть?
Черт, вот дерьмо.
Я плюхнулась обратно в кресло. Да, судя по тому немногому, что я узнала об этом Теде, вероятно, тот вручил бы нам фонарики и ломы и спросил бы, какого черта мы ждем.
— У Герти травма, — бросила я последний оставшийся аргумент.
— Вообще-то, — сказала Герти, — моя нога сейчас чувствует себя прекрасно. Вероятно, завтра она слегка онемеет, но я намажу ее мазью, и все будет нормально.
— Ладно, — согласилась я, понимая, что старушки всё равно это провернут, со мной или без меня. А когда я рядом, шансы на успешный побег обычно резко возрастают. — Но мы должны все тщательно распланировать. Выполняйте действия в точности так, как я скажу. Дождёмся, пока в доме Картера везде погаснет свет. Надо удостовериться, что он пошел спать.
Ида Белль кивнула мне и снова села.
— Значит, в полночь.
Я вздохнула. Еще от своих приключений на крыше не оправилась, а теперь еще предстоит вылазка в церковь ради фотки. Скорее всего, кого-то из нас обвинят в убийстве. А я за это отправлюсь прямиком в ад. Точно.
— Эй, а вы не слышали, почему так спешат закопать Теда? — спросила я.
Герти кивнула.
— Ходят слухи, что Полетт возвращается обратно на восток, к своей родне. Кузен Тони приехал, чтобы помочь ей уладить дела и упаковать вещи. По крайней мере, так Мари слышала от компашки Селии.
Я нахмурилась.
— Так если она собирается вернуться на восток, зачем закапывает супруга здесь? Почему не переправит тело Теда его родным?
— По данным разведки ОГД, — ответила Ида Белль, — Тед отдалился от своей семьи и не общался с ними с тех пор, как перебрался в Греховодье. Полетт рассказывала, муж всегда ясно давал ей понять, что больше не желает пересекаться с родней, даже после смерти. — Как-то чересчур, — заявила Герти.
Вспомнив отношения, которые сложились у меня с моим совершенно невыносимым и ныне покойным отцом, я покачала головой.
— Совсем необязательно.
Герти странно посмотрела на меня, но прежде чем успела задать вопрос, Ида Белль сказала:
— Отпевание завтра в Католической церкви. Его зароют на Греховодном кладбище. И я предполагаю, что Полетт уберется из города, как только упакует свой безвкусный декор. Наша вдова никогда не делала секрета
Одному Богу известно, как мне претила мысль проникнуть в церковь и сфотографировать труп, но интонация Иды Белль избавила меня от последних сомнений в правильности поступка. За время нашего недолгого знакомства я видела ее сердитой, расстроенной, счастливой, раздраженной и печальной, но никогда ещё я не слышала в ее голосе такой удрученности, как сейчас.
Я вздохнула. Определенно это был самый бесконечный день.
[1] Кэтфишинг — это явление, когда человек в сети выдает себя за другого, используя чужое фото.
Глава 14
— Перестаньте толкаться, — прошипела я. — Если я обо что-нибудь споткнусь, то перебужу всех соседей.
— Ты забрала у нас фонарики, — прошептала Герти.
— Конечно, ведь кучка подпрыгивающих огоньков за Католической церковью не вызовет никаких подозрений. Всё равно, что нести плакат: «Поймайте меня».
Я медленно передвигалась к задней стороне церкви, ставя одну ногу перед другой. Меня ужасно раздражало это ползанье.
— Хватит болтать, — предупредила Ида Белль. — С тех пор как старухе Фонтенот вживили в уши импланты, у нее слух как у летучей мыши.
Покачав головой, я сделала еще один шаг вперед, осторожно водя руками перед собой. Я уже достаточно наслушалась об этой Фонтенот и ее импланте, пока мы шли через болото с поляны, где Ида Белль велела мне спрятать «джип». Я ни на секунду не поверила, что эта дама услышит наш разговор, хотя та жила через дорогу прямо за церковью. Вот если врежусь в мусорный бак, то она, скорее всего, наберет 911, прежде чем я успею подняться с земли.
Мне казалось, что я проползла уже целый штат, когда наконец наткнулась ногой на что-то твердое. Я нагнулась и нащупала холодный бетон ступенек.
— Мы перед лестницей, — сообщила я. — Постойте минутку, я посмотрю замок.
Я прокралась вверх по ступенькам и обшарила все вокруг, пока не обхватила дверную ручку. Ида Белль утверждала, что запирающий механизм был старой модели, и в церкви никогда не устанавливали засов, но я не стала на это надеяться, пока не проверю всё сама. Используя пальцы вместо глаз, я аккуратно ощупала замочную скважину, подергала ручку и нажала на дверь.
Почувствовала, как створка подалась, и слегка повеселела. Вытащив из заднего кармана нож для колки льда Иды Белль, я принялась возиться с хлипким замком. Не прошло и пары секунд, как послышался щелчок.
— Я собираюсь открыть дверь, — прошептала я, предупреждая подруг. Конечно, мы надеялись, что на задней двери нет сигнализации, но на всякий случай, если зазвенит, всем предстояло разбежаться в разные стороны. Вернее, хотя бы как-то попытаться в такой кромешной темноте.
Держась за ручку, я осторожно открыла дверь. Кроме чуть слышного скрипа — больше ни единого звука.