Женщины

Филипенко Олег Васильевич

156

путем, что подлиннее, неохота

идти коротким. Может, помечтать

удастся мне опять. Приду – скатать

украинский придется у кого-то…

Успею… Он – четвертым… На второй

большой я перемене все скатаю…

Ну а сейчас я лучше помечтаю…»

И вот уже унесся я, герой,

мечтами ввысь, где бью один на фронте

фашистов всех и получаю орден…

X.

ЛЕНОЧКА ЗИМА

157

Но что же, как там Леночка Зима?

Моя любовь с недавних пор… За партой

она сидит… Ей на восьмое марта

я подарю три ручки для письма,

набор с зеленой, синей, красной пастой.

Она, конечно, не узнает кто

ей подарил их, может быть, потом

и догадается, но вряд ли, целый класс-то

мальчишек на одной из перемен,

когда девчонки выйдут все из стен

158

зеленых класса, все свои подарки

разложит им по партам. А пока

вернемся чуть назад, где облака

то дождь нам шлют, то снег, где день неяркий

декабрьский начинает свой разбег.

На новогоднем утреннике Лена

Снегурочкой предстанет, и мгновенно

в нее влюблюсь я, как всегда навек.

Она была прекрасна в белом платье

из кисеи, с блестящим на запястье

159

браслетом, с диадемой в волосах

блестящею из дождика. Но боле

меня сразил вид непривычный в школе

распущенных волос, что просто страх

как шел ей… До чего ж она красива!

И вот уже в мечтах моих она,

ее я вижу в откровенных снах:

ну, там целую в щечку ее, грива

ее шикарных и густых волос

мне снится ниспадающей на торс

160

ее столь гибкий, сколь и обнаженный…

А утром в этих снах я находил

постыдное, и потому дружил

я с Леной то стыдливо-напряженно,

то радостно и, в общем-то, скрывал

свои к ней чувства. Помню, что однажды

в кино ее позвал я, что не каждый

осмелится мальчишка сделать. Ждал

свиданья я с тяжелым чувством: как-то

все это было стыдно и развратно.

161

А тут еще осмелился Чернов

недавно на урок портрет Данаи

из дома принести; он срисовал и

показывал всем в классе, мол, каков

художник он и, главное, что тетя

была обнажена – вот это да!

И вот на математике,

когда

рассматривал ее он вновь, животик

ей пальцем гладя, сзади подошла

учительница… Как она взяла

162

Чернова в оборот: ах, ты бесстыдник!

Да как ты смел такое рисовать!

Чтоб завтра же сюда явилась мать!

Ну просто черти, а не дети, - злыдни…

И я подумал, что герой Чернов,

я б провалился от стыда и страха

на месте бы, а он, как черепаха,

бронею дерзких и угрюмых слов

отгородился от училки ловко,

хоть покраснел, но не согнула ковка.

163

Чернов красивый мальчик был. Тогда,

во всяком случае, мне так вполне казалось.

С ним даже как-то на спор целовалась

за школой Ангелина. Я видал

как это было. Собственно, за этим

меня позвали, чтобы видеть чмок

Чернова в щечку Ангелины мог

какой-нибудь значительный свидетель,

каким являлся я для них двоих.

О, как я им завидовал в тот миг!..

164

Моя любовь к Зиме, - замечу, это

ее фамилия, - была куда скромней.

И все ж однажды это чувство к ней

меня вело, как звуки флажолета

ведут порою за собою крыс.

А дело было так. На день рожденья

я к мальчику был позван в воскресенье,

но, как всегда, футбольный экзерсис

меня увлек настолько, что я время

то упустил, когда бы мог со всеми

165

к нему пойти. Договорились мы

вдвоем или втроем у Лены дома

собраться, потому что ей знакома

одной была дорога, мы умы

свои не загружали рисованьем

дороги к однокласснику, во всем

на Лену полагаясь… Вот и дом

я вижу Лены. С легким замираньем

стучу в калитку. Бабушка шипит:

«Они уже как полчаса ушли».

166

Как я расстроился… Да что ж это такое!..

Ушли и без меня!.. Ну почему

так не везет мне!… К счастью моему

я что-то помнил: вроде «Заводское»

название района, там еще

аэропорт есть, ряд пятиэтажек,

мол, где-то там, как перейдешь овражек,

и будет среди прочих размещен

пятиэтажный дом. Да, я немного

припомнить смог, но все же в путь-дорогу

167