Женщины
Шрифт:
ложился в детстве спать, то рой наяд
слетался к изголовью, - это было
едва ли не с младенчества. Вредило
145
такое сладострастье или нет?
Пожалуй, да. Ведь я сформировался
физически гораздо позже. Дался
период ожидания побед
любовных нелегко мне. Был великим
зазор между огнем моей души
столь ранним и тем телом, что спешить
созреть не собиралось,
исполнить сладострастья. Потому
со временем зазор сей, к моему
146
несчастию, и послужил причиной
тех комплексов, что разрослись, пока
любовь, как в половодие река,
их не снесла, и я не стал мужчиной.
Но что же… Расскажу, пожалуй, вам
как девочка-художник повлияла
на облик мой. Как я сказал уж, Аллой
она звалась. Я в дом к ней, словно в храм,
порою заходил: сначала в арку
из вьющихся глициний, чьи так ярко
147
цветы под солнцем выделялись. В дверь
затем я заходил, где так угоден
прохладный сумрак был в июльский полдень.
Что видел я? Способен я теперь
лишь перечислить все подряд: картины,
шандал на подоконнике, финифть,
рисунок сепией, коричневый как нефть,
мольберт с подрамником в углу иль посредине
просторной комнаты, какие-то цветы
сухие в вазах, ракушки, впритык
148
стоящие на полках книги, чаще
о всяких там художниках. Я брал
порою с полки книгу, открывал
и на меня с фронтисписа сверлящий
взгляд Леонардо устремлял, иль вдруг
я видел обнаженных женщин… Алла
меня однажды даже рисовала,
но чаще, если был у ней досуг,
расчесывала волосы мне или
играть учила в карты. Мы дружили
149
не так, чтоб очень, все-таки она
была постарше, и намного – было
ей лет тринадцать, и она ходила
уж в брюках клеш, в которых вся страна
заходит через год-другой и третий,
а в деревнях – я буду уходить
уж в армию – в Москве уже носить
бананы перестанут, - клеши эти
в почете будут. Может, до сих пор
продвинутый их носит комбайнер.
150
Так вот, однажды Алла предложила
сменить косой пробор прически мне,
и сделала на левой стороне
косой пробор, хотя на правой был он.
Она сказала – так мне лучше. Я
поверил
И вот рукою непослушной краем
расчески я пробор себе полдня
учился делать слева, - было чудным,
что это дело оказалось трудным.
151
С тех пор пробор на левой стороне
я стал носить. И лишь тому два года
назад, когда свое взяла природа,
и стал слегка лысеть я, стало мне
не по себе от возрастных залысин.
Я поменял прическу. Правда, ряд
экспериментов, двадцать лет назад
и даже меньше, проводил я, - лысым
ходил, к примеру, - но потом опять –
пробор на левой, челка – вот под стать.
152
Но что же, соберемся, что ли, в школу,
чай мы попили, съели два куска
рогалика с повидлом, их слегка
намазав мягким маслом; масло полу-
подтаявшее, залито водой
в глубокой, с окаймленным дном, тарелке,
чтобы оно не таяло от грелки
за окнами, от солнца то бишь. В той,
в той жизни холодильника пока что
мы не имели. Вот что еще важно –
153
взять в школу чешки, третий ведь урок
сегодня ритмика, где всякие там танцы
разучиваем мы, возьмем из ранца
и кинем в самый дальний уголок
учебник математики – сегодня
ее не будет, впрочем, есть зато
украинский язык, а я про то
забыл вчера и потому не отнял
час у футбола, чтобы написать
домашнее задание… Скатать
154
придется у кого-то… Как же тяжко
на сердце от того, что не готов
к урокам я. Что делать, а? Каков
бездельник я. Лентяй… Ах, я бедняжка…
Шнуруя туфель с вылезшей дратвой,
примерно так печально размышляю,
но вскакиваю, быстро наливаю
воды с сиропом из сифона – ой,
как пузырится, - выпиваю залпом
и думаю, что многое отдал бы,
155
чтоб в школу не ходить. Я во дворе
бросаю взгляд на мезонин соседа,
где вижу колесо велосипеда,
поставленного на попа; в норе
за свежим тесом скрылась быстро крыса,
соседка пышным телом налегла
на рукоять колонки, чтоб текла
быстрей вода в ведро; два пронеслися
мопеда, когда вышел из двора
на улицу. «Пойду, как и вчера,