Жена самурая
Шрифт:
— Я настоятельница монастыря при храме Кодай, — сообщила она. — Чем могу вам помочь?
Представившись, Сано сказал:
— Я хотел бы встретиться с монахиней по имени Кодзэри.
Морщинистое лицо настоятельницы приобрело враждебное выражение.
— Если вы приехали от бывшего мужа Кодзэри, то напрасно потратили время. Ей нечего сказать Левому министру, и вообще она не принимает никого со стороны. Поэтому бессмысленно донимать ее визитами и письмами. Возможно, если вы передадите это Левому министру, он смирится с ситуацией и оставит Кодзэри в покое.
— Я
— Убийство? — От изумления маленькие глаза настоятельницы округлились. — Простите, я не знала. — Она покачала головой. — Мы здесь почти не имеем новостей из внешнего мира... Простите за то, что я ошиблась насчет цели вашего приезда.
— Мне нужно поговорить с Кодзэри в связи с дознанием, — сказал Сано. — Это не займет у нее много времени.
Поколебавшись, настоятельница согласилась:
— Я пошлю за Кодзэри.
— Пожалуйста, не говорите ей, кто я и зачем явился, — предупредил Сано. — Я сделаю это сам.
— Хорошо.
Когда настоятельница ушла, Сано бросил монету в ящик для пожертвований, зажег и поставил свечу на алтарь. Он мысленно помолился за успех своей миссии и за безопасность Рэйко, которая в этот момент находилась в императорском дворце.
— Госпожу Асагао вызвали во дворец, но она сказала мне, чтобы мы примерили ваш новый костюм для спектакля, — прощебетала фрейлина, встретившая Рэйко за воротами усадьбы наложницы императора.
Порыв ветра прошелестел в листве деревьев и лозах дикого винограда. Гром раскатился по сумрачному небу, и капли дождя оросили гравиевую дорожку, фрейлина крикнула:
— Собирается буря. Бежим!
Она потащила Рэйко к приземистому зданию. Вход сюда был закрыт для всех мужчин, кроме императора. Идя в сопровождении фрейлины по коридорам, Рэйко видела, как служанки заслоняют бумажные стены дома деревянными щитами. Деревянные же рамы, обтянутые бумагой, делили помещение на несколько комнат. В комнатах молодые женщины пили чай или приводили себя в порядок. Замечая Рэйко, они улыбались и кланялись. Император наверняка, помимо Асагао, имел много наложниц, а те — толпы служанок. Отовсюду неслись разговоры и смех.
Покои Асагао выходили окнами в сад; среди ив мелькали холеные лужайки. Ширмы, расписанные пейзажами, делили комнату на гардеробную, спальню и гостиную. В гардеробной находился встроенный шкаф. Неподалеку стоял низкий столик с зажженными масляными лампами, их окружали гребни, щетки, кувшины и зеркала. На полу валялась обувь. Фрейлина указала на богато расшитое красными лилиями шелковое кимоно изумрудного цвета, висевшее на деревянных плечиках:
— Вот ваш костюм. Давайте я помогу вам переодеться.
— О нет, спасибо, в этом нет необходимости, — ответила Рэйко. — Не утруждайте себя.
— Это вовсе не обременительно, — улыбнулась фрейлина. — Для меня честь услужить вам.
— Не сомневаюсь, что вы очень заняты. Уверяю вас, я вполне справлюсь сама.
Молодая женщина растерянно захлопала ресницами.
— Все
Фрейлина удалилась. Рэйко выждала минуту и поспешно сдвинула дверные створки. Сердце бешено колотилось от страха.
Здравый смысл подсказывал, что письма нужно искать в гостиной. Рэйко обежала взглядом самисэн, музыкальные ноты и игральные карты, валявшиеся на татами, низкие столики, лампы, подушки, железный сундук и письменный стол в виде квадратного ящика красного лака. Рэйко решила начать с письменного стола. На наклонной крышке лежали четыре книги небольшого формата в тканых переплетах. Рэйко перелистала одну. Она содержала текст пьесы, которая накануне разыгрывалась во дворе. Рэйко перенесла книжки на пол и подняла столешницу. Ящик был набит флаконами из-под туши, письменными принадлежностями, негодными к употреблению, мятыми театральными программками и листами, на которых детским почерком были выведены классические стихотворения. Если Асагао со дня окончания школы и написала нечто более существенное, то Рэйко сие не обнаружила.
Дождь стучал по черепичной крыше; ветер летал по саду. Открыв железный сундук, Рэйко увидела куклы и прочие игрушки девочки Асагао. Послышались голоса. Рэйко замерла. Когда вновь воцарилась тишина, она с облегчением перевела дух и, закрыв сундук, шмыгнула в спальню.
На хлопчатобумажном матрасе поверх легкого летнего одеяла лежало скомканное ночное кимоно. Обогнув матрас, Рэйко подошла к стенному шкафу, выдвинула ящики и раздвинула дверцы. Постельное белье, зимние одеяла, угольные жаровни, лампы, свечи — ничего интересного, если не считать бутылочки из-под вина, да и та Рэйко была ни к чему.
Сыщица бросилась в гардеробную и стала рыться в одежде. От шелковых кимоно и поясов струился аромат лилий. Прикосновение к чужим личным вещам заставило Рэйко виновато осознать, что работа детектива часто идет вразрез с правилами хорошего тона. «А не напрасно ли я нарушаю уединение Асагао?» — подумала Рэйко, отодвигая дверцу соседнего отделения шкафа.
В нос ударил знакомый резкий металлический запах. У Рэйко перехватило дыхание. С сильно бьющимся сердцем она заглянула в вонючую темноту. Это лежало в самом дальнем углу. Рэйко медленно протянула руку и вытащила сверток, заляпанный красно-коричневой грязью.
Ошеломленная Рэйко развернула находку и обнаружила два кимоно: из розовато-лилового тяжелого шелка и белое тонкое. Верхняя и нижняя одежда придворной дамы. Полы обоих халатов темнели от засохшей крови. Рэйко немедленно вообразила Асагао в Саду пруда. У ног лежит труп Коноэ. Императорская наложница старается восстановить дыхание, красивое лицо искажено гримасой злобного торжества...
Рэйко в смятении тряхнула головой. Ветер осыпал стены дома брызгами дождя, где-то хлюпала и булькала вода. Оглушительный раскат грома породил женские визги и вопли. А комнату наполнял сухой и неподвижный воздух, атмосфера была угнетающей.