Жена Президента
Шрифт:
Приходится прикусить губу, Игорь устраивает мне настоящую пытку, он, расстегивая каждую пуговицу, оглаживает пальцами обнаженный участок кожи. Когда рубашка была полностью расстегнута, я уже изнывала желанием почувствовать член Игоря в себе. Но на рубашке моя пытка не закончилась, штаны так же медленно тянули вниз, покрывая легкими поцелуями мои бедра, ноги, гладил мои щиколотки.
Перехватывает дыхание, ощутив его язык между ног, руками удерживает меня за бедра, а я пальцами путаюсь в его волосах, то прижимаю, то оттягиваю назад. Ноги все же подгибаются, я глухо стону, плечи Игоря становятся мне опорой, хватают ртом воздух. Первый оргазм выбивает меня из колеи.
Падаю поперек кровати, Игорь ложится сверху, перебирает мои волосы, никуда не спешит, все еще покрывает поцелуя лицо, шею, плечи.
– Игорь…
– Что?
– Возьми меня! – прошу чуть ли не со всхлипом, подаюсь вперед. Первый толчок будто девственница под ним лежит, аккуратный и не глубокий.
– Глубже! – тихо командую, закидывая ноги ему на талию. – Да… - блаженно выдыхаю, ощутив мощные движения бедер. Скребусь, царапаю его спину, выгибаюсь, двигаюсь навстречу. Кричу, мой крик перехватывают жесткими губами, продолжая все выше и выше возносить иль глубже и глубже погружать в пучину. Я смотрю в серые глаза, смотрю пристально, внимательно. Проскальзывает нежность в обминку с каким-то неизвестным мне чувством, которого я никогда в нем не видела. Пытаюсь уловить эту новинку, позже проанализировать, но Игорь прикрывает глаза, замирает с тихим шипением.
Этот секс не такой, как раньше. Он не отстраняется, не уходит, не ложится рядом, он все еще во мне, уткнувшись лицом мне в плечо, опираясь на свои согнутые руки. Целует мою соленую кожу. Я не дышу, боюсь даже пошевелиться, спугнуть эту взаимную тишину, единство.
– Ты как? – приподнимается и перекатывается на спину рядом.
– Живу. Дышу.
– И все? – поворачиваю голову в сторону Игоря, он, закинув руку под голову, смотрит на меня.
– Ты сегодня необычайно странный. Заставляешь беспокоиться.
– На ужине с Евгением Павловичем я внезапно понял, что в погоне за властью, кое-что забыл в своей жизни. Мне сложно признавать свои ошибки, но кажется, я был не прав по отношению к тебе. Я все эти годы думал прежде всего о себе, вынуждая тебя и детей прогибаться под свои потребности, планы. Я не знаю, как исправлять ситуацию и можно ли ее исправить, но я хочу семью, Тань, - сглатывает, прячет свои глаза за ресницами. – Хочу не просто формальностей и обязательств, а семью… Не знаю, как объяснить.
– Ты хочешь, возвращаясь с работы, чувствовать запах блинов, липкие ладошки на своей шее, нежный поцелуй в губы?
– Да. Хочу этого.
– Чтобы что-то получать, Игорь, надо что-то отдавать.
– Я готов пробовать. Дома. В кругу семьи. Я не буду няшкой на публике, но дома…
– Я услышала тебя, Игорь, - ложусь на бок, протягиваю руку к его щеке. Секунду он смотрит на меня беззащитным, потерянным взглядом, моргает и вновь уже уверен в себе, тянет губы в подобие в улыбке.
– Давай попробуем. Вдруг из этого что-то получится, - сердце делает удар с надеждой. Первый вздох с надеждой. Первая улыбка друг другу с надеждой. Надежда на лучшее между нами.
21
***
Я смотрю на шипящую сковороду, слышу за спиной возню детей: Толик сидит за столом, рисует карандашом машину, Катя рисует кого-то похожего на единорога.
Украдкой бросаю взгляд назад. Две темноволосые головки, две пары пронзительных серых глаз, в каждом девяносто процентов черт Игоря и десять процентов моих.
Быстрый взгляд на сына. Между нами нарушена ментальная связь, он никогда не стремился лишний раз меня обнять, залезть с ногами на колени, как в свое время Катя. Толик словно чувствовал,
Помню, когда родила, я настолько была опустошена, разбита, что не сразу брала на руки сына, когда он плакал. Не смотрела на него часами, когда он спал. Не вдыхала его сладкий запах. Я много чего «не», Толик все восполнял рядом с Игорем, который иногда появлялся перед его глазами, и моей мамой. Я, правда, пыталась его полюбить, сильно-сильно, до мурашек, но каждый раз вспоминала холодные глаза и угрозу полного уничтожения.
– Когда папа станет президентом, он купит мне машину, - Толик показывает Кате нарисованную синюю машину.
– Даже если папа и не станет президентом, он все равно купит тебе машину, не переживай, -Катя улыбается брату. Еще один человек, который не дает Толику почувствовать себя лишним в этой семье.
Вздыхаю, переворачиваю оладушки. Игорь обещал, что попробует влезть в мое представление «семья». Пока у него получалось не очень. Он приходил домой после полуночи, принимал душ и заваливался спать. Ни о каких душевных разговорах, просмотров фильмов, прогулок с детьми в парке речи не было. Просыпался в восемь, на ходу завтракал, дежурный поцелуй в губы, объятия с детьми и опять пропадал до полуночи. Написать смс и, тем более, позвонить в его умную голову идея вряд ли приходила. Пока, я чаще его видела по телевизору и интернете, особенно в Инстаграмме. За время предвыборной капании у Игоря в сети появились паблики, в которых женщины нашей страны разных возрастов не скрывали своего восторга по поводу его персоны. Их не интересовала его политическая деятельность, их больше волновали его серые глаза. Мою скромную персону тоже не обходили стороной. Скрежетали зубами, иронично писали, что смотримся мы с ним идеально, гармонично, и наши дети просто милашки. В кои-то веки порадовалась, что долгое время изучала моду, стиль, что к моему образу придирались только из-за того, что «она с ним». Конечно, с этими выборами мне пришлось полностью переключиться на классику в одежде и еще тщательнее следить за своим внешним видом. Выйти на улицу в растянутой футболке и спортивных штанах – это теперь роскошь.
Вчера прошли выборы. Я в закрытом кремовом шерстяном платье, в бежевом пальто и бежевых полусапожках сейчас мелькала на экране телевизора рядом с Игорем. Согласно наставлениям пиар-менеджерам, мы часто держались за руки, смотрели друг на друга. Евгений Павлович правильную установку дал – опираться на семью, дать людям понять, что страна должна стать одной большой семьей, где каждый поддержит ближнего, протянет руку помощи, не откажет во внимании.
Он выиграл. Народ поверил его словам, его программе. На экране появляется фотография Игоря и 77% голосов.
– Мам, у тебя оладушки подгорают, - слышу голос Толи, поспешно отворачиваюсь к плите. Немного подгорели. Раскладываю по тарелкам порции, достаю шоколадную пасту и малиновое варенье. Дети с аппетитом уплетают оладьи, я подхожу к окну с чашкой чая.
Ничего не изменится. Может быть он и хотел, что-то поменять между нами, но теперь вряд ли себе будет принадлежать.
День проходит в обычном режиме. Сходили в поликлинику, где под пристальные и настороженные взгляды врача и медсестры нам выписали справку в школу для Кати, зашли в магазин, купили продуктов, сладостей. Дома я приготовила ужин для нас, поработала над постом для своего блога, накормила детей. Время быстро перевалило за девять. Загнала в ванную сначала Толика мыться, потом Катьку.