Жемчуг Падуи

Уилкинсон Ли

– Я понимаю, что для содержания Палаццо дель Фортуна нужны большие деньги, но…

– …но мне не следует жертвовать для этого другой частью семейного достояния? – закончил фразу Стефан.

– Да, таково мое мнение. И есть вполне прозаические причины. Распродавая коллекцию по частям, ты лишаешь ее исконной ценности. Поскольку только все вместе картины являются олицетворением семейного древа, а порознь – это не более чем портреты неизвестных широкой публике людей, которые хорошо иллюстрируют традиции живописи конкретной эпохи и принадлежность определенной

школе. Конечно, ценность большинства полотен весьма высока, так как они вышли из-под кисти величайших мастеров своего времени, но вокруг этих работ никогда не возникнет того ажиотажа, который мог бы поднять их стоимость на высоту, оправдывающую расставание с семейной реликвией. Таково, во всяком случае, мое мнение. Ты можешь думать иначе.

– Нет. Я склонен согласиться с тобой. Тетушка Франческа подумывала несколько раз об этом, но так и не решилась продать ни один из семейных портретов.

– Тогда что заставляет тебя пойти на это теперь, когда Палаццо уже отреставрирован?

– Ты не совсем верно меня поняла, София. Я лишь хотел знать твое мнение относительно фамильной галереи. А теперь я покажу тебе те полотна, которые тетушка Франческа все-таки отложила для продажи.

Стефан проводил Софию в то крыло дворца, в котором ей не приходилось еще бывать.

– Это были ее личные апартаменты, – прокомментировал любящий племянник. – Она почти никого сюда не пускала. Здесь тетушка делала свои дневниковые записи, читала, слушала музыку. А вот ее гостиная, здесь она любила принимать своих гостей.

– Очень красивая и уютная комната, – с удовольствием отметила София.

– Я рад, что тебе здесь нравится, – ответил гордый Стефан.

– И все-таки… – замялась София.

– Что ты хочешь сказать?

– Могла я видеть изображение этого интерьера в каком-нибудь журнале? – уточнила девушка.

– Уверен, что нет, – твердо произнес Стефан.

– Тогда почему все мне кажется таким знакомым? У меня такое ощущение, что я бывала в этой комнате прежде и что испытывала здесь большое счастье.

Стефан пожал плечами.

София внимательно огляделась. Словно наваждение, перед ее мысленным взором начали оживать картинки из призрачного прошлого. Девушке показалось, что она снова ребенок – маленькая девочка, сидящая на коленях у женщины, которая ей радушно улыбается. Она видит красивый бриллиант на руке у этой ласковой женщины. Затем женщина снимает кольцо и острой гранью бриллианта выводит на стеклянной поверхности слово «София»…

Все это представилось Софии Джордан с пугающей ясностью…

– Что с тобой, София? – окликнул Стефан, опешив от ее остановившегося взгляда.

– Ничего… – через мгновение коротко ответила девушка.

– Ты выглядела так, словно находилась в трансе.

– Я что-то вспомнила или просто грезила наяву, – растерянно произнесла она.

– Расскажи мне, о чем ты грезила? – рассмеялся Стефан, но его смех прозвучал принужденно.

– Это как цветные картинки в голове, – сказала София.

– Опиши их, – серьезным тоном попросил он.

– Женщина… И я, еще маленькая, сижу

у нее на коленях. Возле окна… Она гранью бриллианта пишет на стекле мое имя, медленно проговаривая его вслух.

– На окне?

– Да…

– На каком окне?

София безотчетно повернула голову в сторону одного из окон. Она медленно подошла к нему и склонилась. В самом углу, над подоконником, было нацарапано: «София».

– Так, так, так, – озадаченно пробормотал Стефан себе под нос.

– Не понимаю… – произнесла девушка. – Я сознаю, что никогда не была здесь прежде, и в то же самое время не могу отделаться от постоянного ощущения, что мне все знакомо.

– Возможно, надпись к тебе не относится, – сухо заметил Стефан. – Полное имя тети было Франческа София…

– Понятно, – с необъяснимым облегчением вздохнула София.

– Ничего не понятно, – раздраженно одернул ее Стефан. – Как ты могла знать, что это имя написано на этом окне?

– Может быть, совпадение?

– Совпадение?! О чем ты говоришь? Таких совпадений не бывает!

– Тогда мистика, – предположила девушка.

– У всего должно быть рациональное объяснение, – решительно отмел ее версию Стефан. – Ладно, – махнул он рукой. – Забудем. Пойдем посмотрим те картины, которые хотела продать тетя Франческа.

– Она хранила их прямо здесь? – согласилась со сменой темы София.

– В целях сбережения фамильных реликвий в этом крыле здания была установлена специальная система безопасности. Для того чтобы отключить сигнализацию, необходимо ввести шестизначный код, – сказал Стефан и набрал этот код на глазах у Софии, чем немало ее удивил. – Прежде эти полотна висели в комнатах этажом выше, но потом, перебравшись на первый этаж, тетушка Франческа взяла их с собой и заперла в сейфе.

– Она больше не вывешивала их? – удивилась София.

– Большинство из этих картин – бесспорные шедевры, но их особенный колорит может прийтись по душе далеко не каждому. Ты сейчас сможешь убедиться в этом. Сцены убийства и смерти… Мрачные религиозные сюжеты… – комментировал Стефан, разворачивая перед Софией бессмертные холсты. – Это определенно не то, что нормальному человеку хотелось бы созерцать изо дня вдень… – сказал он.

В дверь постучали.

– Жаль, что приходится побеспокоить вас, – извинилась, входя в комнату тетушки Франчески, Роза. – Синьор Стефано, пришла маркиза д'Орсини. Желает говорить с вами.

– Вы сказали ей, что я занят? – недовольным тоном уточнил Стефан.

– Конечно, синьор, – поспешила ответить экономка. – Но маркиза утверждает, что дело не терпит отлагательства…

– Спасибо, Роза. Скажите ей, что я сейчас буду.

Когда экономка удалилась, он обратился к Софии со словами:

– Пожалуй, мне следует пойти к Джине, узнать, в чем там дело. Если хочешь, то можешь остаться здесь. Вернусь сразу, как только это будет возможно, – и, остановившись в дверях, добавил: – Да, кстати, в правом ящичке секретера тетушки Франчески рукописный каталог этих картин. Просмотри его, информация может быть тебе полезной.