Жемчуг Падуи

Уилкинсон Ли

– Должно быть, папа частенько здесь бывал! – воскликнула София, увидев знакомую по карандашным наброскам панораму.

– Судя по его картинам, которые мне довелось посмотреть на выставке, твой отец очень хорошо знал Венецию и, что самое главное, любил ее, проникся ее незаурядным духом.

– Ты прав. Папа трепетно относился к воспоминаниям о Венеции. Он почти не распространялся на эту тему, но даже по редким откровениям можно было судить, что у него много памятных минут связано с этим местом, – с грустной нежностью проговорила девушка. – Часто, отправляясь сюда, он обещал, что в следующий раз возьмет меня с собой. Но этому «следующему разу» не

суждено было случиться.

– А откуда родом твоя мама?

– Из Местре.

– Расскажи мне о своей матери. Какой она была? – тихо попросил Стефан, когда они расположились за столиком в баре.

– Очень горько это говорить, но я плохо помню свою маму. Мне исполнилось только семь лет, когда ее не стало. Я знаю то, что мне рассказывал о ней папа.

– Тогда изложи с его слов, – настаивал Стефан.

На что София кивнула.

– Ее звали Мария. Она была миниатюрной брюнеткой с красивыми черными глазами. Папа говорил, что фарфоровый оттенок кожи делал ее похожей на старинную куклу. Уже в молодости мама страдала от приступов ревматической лихорадки. Со временем ее состояние только ухудшилось.

– Где познакомились твои родители?

– Впервые они встретились в Риме. Там папа оказался с дипломатической миссией. Отец моей мамы – мой дедушка – был фабрикантом, а в старости купил квартиру в пригороде Рима и переехал туда с женой и дочерью. Папа познакомился с ним еще в период активной деятельности деда, на одном из светских мероприятий, проводимых британским посольством. Моя мама очень любила Местре, Венецию. Она так и не смогла прижиться в Риме. Поэтому после помолвки отец и мама использовали любую возможность, чтобы приехать сюда. Она всегда считала именно Венецию своим домом. И это несмотря на то, что вместе с моим отцом она побывала во стольких великих городах мира! Она всегда повторяла старую истину о том, что дом там, где сердце… Но она любила папу, – быстро добавила София.

Официант принес заказанные спагетти и кьянти.

– Расскажи о своей маме и тете, – обратилась она к Стефану. – Наверняка с ними, как с любыми близнецами, связано много интересных историй. Ты говорил, они были очень близки?

– Эта близость касалась только их взаимоотношений. В остальном не было ни намека на сходство.

– Значит, в своих различиях они взаимно дополняли друг друга, – предположила София.

– Они были удивительно похожи внешне, но на свет появились с разницей в двенадцать часов, – прочувствованно произнес Стефан. – И этот промежуток ощущался все больше с каждым днем их жизни… София, ты помнишь портрет нашей дальней родственницы из Вероны, который я показывал тебе в галерее?

– Портрет кисти неизвестного автора тридцатых годов прошлого столетия? – уточнила София.

– Совершенно верно, – подтвердил Стефан.

– Очень красивая девушка. Я хорошо запомнила это.

– Ее звали Лючия. Она принадлежала к дальней ветви семейства Фортуна, но кроме этого она еще и моя бабушка. В прежние времена ее образ жизни называли бы порочащим честное имя семьи. Она забеременела, когда ей было шестнадцать… Маргарита и Энрико Фортуна, которых я с гордостью называю бабушкой и дедушкой, тогда ждали своего первенца в тревоге. Они предчувствовали, что их первый ребенок станет и последним. По иронии судьбы, Лючия забеременела в то же самое время, что и Маргарита. Поэтому Маргарита решила принять ее ребенка в свою семью и воспитать как собственное дитя. Между двумя ветвями нашего рода было заключено молчаливое соглашение. Лючия переехала в Палаццо дель

Фортуна сразу, как только стало известно о ее беременности. Маргарита сделала все, чтобы репутация ее дальней родственницы не пострадала. А когда родились Сильвия и Франческа, Маргарита выдала новорожденных за сестер-близнецов. Девочки были удивительно похожи друг на друга и на каждого из представителей династии Фортуна. Поэтому никому и в голову не приходило усомниться в том, что они двойняшки. После родов Лючия смогла вернуться в свою семью. А ее дочь Сильвия осталась в Палаццо дель Фортуна… Так уж случилось, что моя тетя Франческа только номинально может считаться таковой.

– А что стало с твоей настоящей бабушкой?

– Она удачно вышла замуж и стала герцогиней.

– Какая необычная история! – воскликнула София.

– Когда и бабушки Маргариты и дедушки Энрико не стало, мама рассказала мне эту историю.

После полудня венецианская жара несколько спала, и София со Стефаном в свое удовольствие смогли погулять по городу, прежде чем вернуться в Палаццо к ужину.

Когда София решила подняться к себе, чтобы переодеться, Стефан невзначай заметил:

– Я распорядился перенести твои вещи в спальню, смежную с моей.

– О! – воскликнула она от неожиданности.

– Я посчитал это разумным решением после того, что произошло вчера ночью. Роза тоже так думает… Но если у тебя есть какие-то возражения…

София застыла на месте, не зная, возразить ли ей или согласиться.

– Уверен, что тебе понравится в бывшей спальне тетушки Франчески, – подкупил девушку обезоруживающей улыбкой Стефан.

– Она скончалась в этой самой комнате? – осторожно поинтересовалась София.

– Да. А тебя это тревожит?

– Нисколько… Просто хотелось знать.

– Я был уверен, что ты не суеверная, поэтому и распорядился отнести твои вещи именно в эту прекрасную комнату. Роза все сохранила в ней так, как это было при тетушке Франческе. Она была очень привязана к своей хозяйке. Ты непременно ощутишь удивительную атмосферу комнаты – это настоящий будуар дамы из высшего света.

– В таком случае мне, безо всяких сомнений, это понравится, – согласилась София.

Стефан подошел к девушке сзади и, склонившись над ее ухом, прошептал:

– Очень соблазнительно! Такая благоразумная девушка – и будет спать в такой близости от меня… В старинном будуаре покойной тетушки. Другая на твоем месте категорически воспротивилась бы.

– И я могу воспротивиться, если по какой-то причине не смогу выспаться этой ночью.

– А если этой причиной буду я? Ты же не думаешь, что я удовольствуюсь одним сознанием, что красивая девушка спит в соседней спальне? Я настаиваю на том, чтобы ты разделила со мной мою постель, – нашептывал ей на ушко Стефан. – Пойдем, я тебя провожу, – сказал он, взяв девушку под руку.

Открыв перед гостьей старинные двустворчатые двери, Стефан произнес, указав рукой на замаскированные под стенные панели изящные дверцы:

– Эти двери ведут в мою спальню. А за этими скрывается ванная комната. Пройдя же сюда, ты оказываешься в просторной гардеробной комнате моей тетушки.

София восхищенно глядела по сторонам. Особое внимание девушки привлекла гардеробная тети Франчески, в которой наряды разных эпох и стилей, заботливо сохраняемые в чехлах, поражало ли даже самое смелое воображение. На туалетном столике были расставлены шкатулки, полные драгоценных украшений, флаконы уникальных духов, композиции которых были составлены специально для знатной ценительницы.