Желание сердца
Шрифт:
— Что же случилось? — спросила Корнелия.
— Молодой хозяин, мэм, — ответила она. — Он считал, что я… хорошенькая. Частенько поджидал меня на лестнице. Я не думала ни о чем дурном… Клянусь вам, не думала… А потом… нас увидела экономка. Она поговорила с его отцом, стоило ему прийти домой, и он тут же выставил меня без рекомендаций… Я не могу вернуться к своим, мэм… и рассказать им, что произошло.
— А что же молодой джентльмен? — поинтересовалась Корнелия. — Разве он ничего не сделал, чтобы помочь вам?
— Он не имел возможности, мэм. Вчера вечером
— Это было жестоко и несправедливо! — воскликнула Корнелия.
— Ну что вы, мэм, я совершила дурной поступок и… сама это знала. Ему не следовало водиться с такой, как я… Но я любила его, мэм… Как я его любила!..
Слова вырвались со стоном отчаяния, и, взглянув на дрожащие губы девушки, на крепко сцепленные пальцы, Корнелия почувствовала к ней безграничную жалость. Девушка была хорошенькой, несмотря на урон, нанесенный ее лицу слезами и горем.
У нее были большие карие глаза и каштановые волосы, завивавшиеся надо лбом и ушами. Была в ней какая-то свежесть и привлекательность. Корнелия могла понять, что молодой джентльмен, которому, возможно, наскучили девушки его круга, заинтересовался новым и миловидным личиком, то и дело мелькавшим в коридорах и на лестнице его дома.
Это увлечение неминуемо должно было привести к трагедии, и все же единственным человеком, кто действительно пострадал, была эта девушка из деревни — простодушное дитя, отдавшее сердце тому, для кого она была забавой.
— Вы говорите, что не вернетесь домой? — спросила Корнелия.
— Что вы, мэм, как можно? Когда я уезжала, все так по-доброму ко мне отнеслись. Слуги при господском дворе сделали мне подарок, а викарий вручил Библию. Отец заплатил за билет в Лондон и купил мне новое пальто. Я постыдилась бы рассказать им о том, что произошло, да и мачеха никогда не любила меня. Если я сейчас вернусь, уж она-то позаботится, чтобы мне никогда больше не выпала удача. Нет, мэм, я скорее умру… вот именно!
— Грешно говорить о том, чтобы лишить себя жизни, — строго сказала Корнелия, — кроме того, вы молоды — для вас обязательно найдется дело.
— Ни в одном почтенном доме меня не возьмут без рекомендации, — ответила девушка.
Корнелия знала, что это так; даже темные невышколенные слуги, которые были у них в Роусариле, приносили рекомендации от священника или иного уважаемого лица. Корнелия сидела и гадала, что ей делать. Бесполезно давать этой девушке деньги, потому что если она собирается жить одна, то ясно, что ее поджидает еще большая и скорее всего худшая беда.
Такую историю, как у нее, каждому не расскажешь, не попросишь о помощи. У тети с дядей тоже не найдется большого сочувствия, они наверняка не захотят помочь незнакомке, с которой она встретилась при столь необычных обстоятельствах. Тут Корнелии пришла идея.
— Как вас зовут? — спросила она.
— Вайолет, мэм, Вайолет Уолтере.
— Послушайте меня,
— Нет, мэм, я не могу позволить вам этого, — быстро проговорила Вайолет. — Я недостаточно опытна… И вы ничего обо мне не знаете, кроме того, что я сама рассказала — и все это не должно вызвать ко мне расположения.
— Мне жаль вас, и вы мне понравились, — ответила Корнелия. — Все мы в жизни совершаем ошибки, но вы за свои уже наказаны, тогда как другие люди часто выходят сухими из воды. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне… Согласны?
Девушка подняла голову и внимательно посмотрела на Корнелию. В усталых глазах зарождалась надежда. Потом тихо всхлипнув, Вайолет отвернулась.
— Вы очень добры, мэм, но было бы неправильно, если бы я воспользовалась вашей добротой. Хозяин назвал меня никуда не годной девчонкой, и, наверное, был прав. Мне нельзя было даже поднимать глаз на молодого хозяина… Я знала это и все же так дурно поступила… потому что…
— … потому что вы любили его, — договорила Корнелия.
— Да, это правда. Я любила его, но такая любовь, мэм, ничего хорошего девушке не сулит. Мне следовало вырвать ее из сердца, если бы я всегда поступала так, как надо, но отчего-то… все произошло очень неожиданно, и я ничего не могла поделать, только… продолжала любить его.
Корнелия сидела не шевелясь и смотрела на воду. Так вот, значит, как приходит любовь, думала она. Внезапно, неосознанно, украдкой вторгается в сердце, словно вор в ночи.
Она вдруг ощутила восторг, будто в душе у нее что-то расцвело и засияло красотой, и тогда, хоть Корнелия и попыталась не признать радостного открытия, она поняла правду: к ней пришла любовь, точно так же, как к бедной несчастной Вайолет. Любовь прочно поселилась в ее сердце, и теперь было поздно что-то делать.
Корнелия порывисто повернулась к девушке, сидящей рядом.
— Забудьте о прошлом, Вайолет, — сказала она. — Я хочу вам помочь и помогу. А теперь послушайте меня внимательно. Я расскажу, что нужно сделать.
Корнелия придумала, как Вайолет прийти в дом дяди Джорджа, чтобы она смогла нанять ее на работу. В ней вдруг появилась уверенность, чего раньше не случалось. Похоже, стараясь помочь другому, она приобрела какую-то новую внутреннюю силу. С тех пор, как Корнелия уехала из Роусарила, ее не покидало чувство растерянности и абсолютной бесцельности своего существования, а сейчас эта незнакомая девушка помогла ей найти себя, вернуть былое самообладание.
— Для начала вы должны поесть, — решительно заявила Корнелия. — Вы что, всю ночь провели в парке?
— Я отвезла сундук на вокзал Паддингтон, мэм. Хозяин велел мне отправляться домой. Я хотела послушать его, но, когда приехала на вокзал, поняла, что не смогу сделать этого. Не смогу признаться в том, что случилось… не смогу приползти обратно опозоренная и униженная… Я бродила по улицам… со мной заговаривали мужчины, но я убегала от них, а затем, когда открылся парк, пришла сюда. Здесь так тихо и спокойно, и мне показалось, что если поплакать, никто не услышит.