Желание сердца
Шрифт:
— Он не стал бы танцевать со мной, если бы вы ему не велели, — ответила Корнелия и сама удивилась, отчего так больно произносить эти слова.
— Почему ваша племянница носит темные очки? — послышался вопрос.
Это была леди Рассел, вздорная красавица, которая имела обыкновение говорить все, что у нее на уме, не заботясь о том, приятно ли это ее слушателям или нет.
— Она повредила себе глаза на охоте, — ответила Лили. — Ничего серьезного, но она мне сказала, что ей велели носить очки еще несколько месяцев. Так досадно для бедного ребенка. Не зря я всегда полагала, что охота — опасное
— Это потому, что вы сами не охотитесь, Лили… по крайней мере на лис.
После этого послышался легкий смешок, но Лили, казалось, осталась совершенно невозмутимой. Она отвела Корнелию в сторону и представила ее множеству других дам, которые, сидя на позолоченных стульях вдоль стен зала, с осуждением наблюдали за танцующими парами, выискивая, к чему бы придраться.
Лили выглядела великолепно в платье из бледно-голубого шифона, обвившего ее стан бесчисленными воланами, а из украшений она выбрала подходящие по цвету диадему и ожерелье из бирюзы с бриллиантами. В целом зале нет такой красивой, решила Корнелия, и неудивительно, что как только начинался танец, молодые люди спешили со всех сторон пригласить ее тетю. Но вместо этого их принуждали танцевать с Корнелией, что они делали с большой неохотой и, подобно герцогу, не проронив ни слова, поскольку сказать им было нечего.
Двигаясь по залу, Корнелия заметила, что герцог исчез. Ни с кем другим он не танцевал. Один раз она мельком увидела, как он разговаривал с тетей Лили. Они, по-видимому, о чем-то спорили, и по выражению лица герцога можно было безошибочно утверждать, что он раздосадован. А чуть позже, к удивлению Корнелии, он подошел к ней в перерыве между танцами и пригласил пройти с ним поужинать. Прежде чем ответить, девушка посмотрела на тетю.
— Да, конечно, иди с герцогом, Корнелия, — сказала Лили.
— А вы разве не пойдете с нами? — поинтересовался герцог.
— Меня ждет испанский посланник, — ответила Лили. — Ступайте, дети мои, и развлекитесь.
Она держалась нарочито весело, даже Корнелия заметила это, но причин подобного веселья не понимала. Герцог предложил ей руку, и они присоединились к процессии знати, которая извилистой чередой спускалась вниз в огромную, отделанную деревом столовую.
Герцог отказался сесть за большой стол, где расположились самые важные гости, и они заняли маленький столик. Напудренные лакеи в ливреях, расшитых золотым галуном, принесли им шампанское, и Корнелия отпила немного из своего бокала. Ей и раньше доводилось пробовать шампанское, но отчего-то здесь у него оказался другой вкус, в этой богатой, сверкающей обстановке, так непохожей на дом в Роусариле, где они провозглашали тосты на Рождество или поднимали бокалы, когда какая-нибудь из лошадей выигрывала скачки.
— Вам нравится Лондон? — первое, что спросил герцог, заговорив с ней.
— Нет.
Ей не хотелось показаться несдержанной, но правда вырвалась, прежде чем она успела обдумать ответ. Герцог удивился.
— Я считал, все женщины любят веселиться на балах в разгар сезона, — сказал он.
— Я предпочитаю Ирландию, — ответила Корнелия. Она испытывала отчаянное стеснение. Никогда раньше ей не приходилось сидеть за столом вдвоем с мужчиной. Но это была не единственная причина. Присутствие
Им приносили еду, изысканные экзотические блюда сменялись одно за другим, таких Корнелия никогда не пробовала. Не попробовала она их и теперь. Комнату наполнял веселый гомон беспечно беседующих людей, но она ничего не слышала. Она могла только смотреть сквозь темные очки на человека, сидевшего рядом, и каждую секунду остро сознавать его присутствие.
— Чем же вы занимались в Ирландии?
Она заметила, что он явно делает над собой усилие, и ей тоже придется отвечать через силу.
— Мы разводили и тренировали лошадей — главным образом скаковых.
— У меня тоже есть скаковой жеребец, — сказал герцог. — К несчастью, в этом году мне не повезло, но, надеюсь, я выиграю с Сэром Галахадом золотой кубок на скачках в Аскоте.
— Вы сами его воспитали? — спросила Корнелия.
— Нет, я купил его два года назад.
Корнелия не знала, что еще сказать. Если бы рядом с ней оказался ирландец, тем для разговоров нашлось бы много. Они могли бы сравнить скачки в Дублине этого и прошлого годов. Они могли бы поговорить о жокеях и о том, как иногда плохо выезжены лошади, и о том, что в прошлом месяце заподозрили нечестную игру, когда Шамрок легко обогнал своих соперников на последних метрах перед финишем и пришел первым.
Но Корнелии были неизвестны английские владельцы и наездники, а кроме того, она понимала, что такой человек, как герцог, не станет тренировать своих лошадей или даже сам покупать их, потому она сидела молча, пока ужин не подошел к концу, после чего они вернулись обратно в зал.
Танцевало всего несколько пар, большинство гостей было внизу. Лили тоже там сидела за большим столом рядом о посланником. Корнелия взглянула на герцога немного беспомощно, не зная, что им теперь нужно делать.
— Присядем? — герцог указал на позолоченный стул возле стены, и когда она опустилась на него, герцог сел рядом с ней.
— Вы должны постараться полюбить Англию, — заявил он с серьезным видом. — Вам ведь здесь жить, и было бы ошибкой считать, что только в Ирландии можно быть счастливой.
Корнелия удивленно посмотрела на него. Она никак не ожидала, что он поймет, как она несчастна и в самом деле тоскует по дому.
— Я не собираюсь оставаться здесь навсегда, — сказала она, и снова правда вырвалась прежде, чем она успела подумать.
— Надеюсь, мы сможем переубедить вас, — все так же серьезно сказал герцог.
— Сомневаюсь.
Герцог нахмурился, словно ее настойчивость раздражала его, а затем, как бы приняв решение, неожиданно спросил:
— Вы разрешите навестить вас завтра? Корнелия изумилась.
— Да, конечно, — проговорила она, — но наверное, вам стоит спросить мою тетю? Я понятия не имею, каковы ее планы.
— Будет лучше, если вы сами скажете ей о моем намерении нанести вам визит завтра днем. Около трех часов, я думаю.