Желание сердца
Шрифт:
— Я не терплю их, и они тяготятся мной, — сказала она себе в первый же вечер. — Зачем, ну зачем мне здесь оставаться?
Она и так слишком много спорила с мистером Мазгрейвом, поверенным, чтобы надеяться ходя бы на один шанс вернуться домой в Роусарил. Ответ был ей известен очень хорошо — «молодые дамы не живут одни без опеки… молодых дам, если они осиротели, опекают ближайшие родственники… молодые дамы должны занять свое место в обществе… молодые дамы!.. молодые дамы!»
Как Корнелия ненавидела эти слова! Она не желала быть молодой дамой, ей хотелось снова стать ребенком — тем ребенком,
Как счастливы они были, абсолютно, совершенно счастливы до того ужасного случая! Даже сейчас Корнелия избегала этих воспоминаний. В ее жизни было нечто темное и страшное, слишком страшное, чтобы помнить о нем. Дорогой, зеленый, прелестный Роусарил — ни о чем другом она не могла думать; и все же папа очень часто рассказывал о Лондоне — городе, полном веселья и развлечений.
— Я хочу вновь увидеть огни на площади Пикадилли, — иногда произносил он с тоской в голосе, — я хочу прогуляться до «Эмпайр» и послушать концерт, я хочу пойти в «Романо» поужинать там с хористкой из мюзик-холла, а потом, если у меня будет приличный вид, я появлюсь на каком-нибудь балу, чтобы полюбоваться, как мило выглядят дамы.
— Расскажи нам, кого бы ты там встретил, папа, — всегда просила Корнелия, и тогда ее мама удобнее усаживалась в кресле и улыбалась, пока они слушали воспоминания о лондонском сезоне и о развлечениях молодого городского повесы, обласканного всеобщей любовью и вниманием.
«Именно на такие балы ходил папа», — внезапно подумала Корнелия и увидела, что Лили делает шаг вперед, чтобы приветствовать в реверансе короля.
К своему огромному удивлению, она услышала, как Лили произносит ее имя, и тогда она тоже присела в реверансе, немного неловко, почувствовав, как вдруг ослабели и дрожат у нее колени.
— Так значит, вы только что прибыли из Ирландии? — дружелюбно обратился к ней король низким гортанным голосом с тем очарованием, которое снискало ему дружбу по всей Европе. — Я помню вашего отца и очень опечалился, когда узнал о несчастье, его гибели.
— Благодарю вас, сэр, — сумела выдавить Корнелия, прежде чем его величество тронулся дальше, одобрительно улыбнувшись Лили.
Оркестр заиграл вальс, и когда Лили с Корнелией отступили немного назад, чтобы освободить место для танцующих, Корнелия заметила высокого человека, пробиравшегося к ним между кружащимися парами. Она моментально узнала его. Это был тот мужчина, который управлял фаэтоном, когда они с дядей ехали по Гроувенор-стрит. Странно, но отчего-то она вспоминала его много раз с того краткого мгновения, когда следила, какой укрощал лошадей, и услышала проклятие дяди при его появлении. Почему он остался в ее памяти, она не понимала, а теперь, когда он шел к ним, ее охватило странное предчувствие чего-то неизбежного.
Ее тетя в это время оглядывалась по сторонам, словно кого-то искала, и Корнелия подумала, не ищет ли она дядю Джорджа, который отошел от них далеко, в конец зала, и вел беседу с двумя пожилыми джентльменами. Темноволосый молодой человек приблизился.
— Дрого! — тихо произнесла его имя Лили.
— Ты
— Нет, конечно нет!
Корнелия удивилась, почему тетя отказалась от приглашения, но тут Лили повернулась к племяннице, стоявшей немного позади и внимательно следившей за происходящим.
— Это Корнелия, — произнесла она. — Или, наверное, мне следует быть более официальной и сделать все, как полагается. Корнелия, позволь мне представить герцога Роухамптона — мисс Корнелия Бедлингтон.
В голосе тети прозвучала легкая насмешка и еще что-то, не понятое Корнелией. Девушка протянула руку, и герцог на секунду взял ее в свою.
— Ты можешь потанцевать с Корнелией, — сказала Лили, и это был приказ.
— Ты потанцуешь со мной позже? — спросил герцог.
— Нет, — ответила Лили.
Секунду они смотрели друг другу в глаза. Оба были совершенно неподвижны, потом Лили с усилием отвернулась, раскрыла веер и стала им обмахивать лицо, как будто ей внезапно стало душно.
— Вы подарите мне этот танец?
Герцог поклонился Корнелии. Она опустила голову, тогда он положил руку ей на талию и увлек к танцующим. Танцевал он хорошо. Корнелия испытала радость оттого, что была легка и знала все па. Те вечера, когда она танцевала с папой в гостиной их дома в Роусариле, а мама играла им на рояле, теперь оказались очень важны.
— Ненавижу, когда женщины плохо танцуют, — говорил тогда нетерпеливо папа, если она сбивалась с шага.
Танцевать в переполненном зале было труднее, чем на островке паркета возле окна, но гораздо интересней. Корнелия взглянула на герцога сквозь очки. На его лице было нечто отстраненное и равнодушное, словно мысли ее партнера витали где-то далеко. Глядя на него, она вдруг почувствовала, как они близко друг от друга и как его рука крепко держит ее руку в тонкой белой лайковой перчатке, и от этого ее сердце забилось быстрее, и к горлу почему-то подступил комок.
На секунду ей показалось, что у нее начинается головокружение, и все же мысли ее были совершенно ясными, а во всем теле чувствовались легкость и опьянение, до сих пор ей неведомые. Как он красив, подумала она. Волосы, зачесанные назад со лба, придавали ему изысканность, твердый подбородок уверил ее, что перед ней решительный человек. А еще в нем угадывалась гордость и достоинство, которые напомнили ей об отце.
Тот тоже был горд. И даже в минуты веселья и легкомыслия благородство его происхождения никогда не терялось и не забывалось. Герцога весельчаком не назовешь, подумала Корнелия, но ей нравилась его серьезность.
Они танцевали молча, и когда вальс закончился, вернулись, так и не проронив ни слова, туда, где стояла Лили, в центр небольшой компании гостей, которые смеялись и разговаривали.
— Благодарю вас, — поклонился герцог Корнелии, затем повернулся и ушел.
— Тебе понравилось танцевать, Корнелия?
На губах Лили играла улыбка, но она была вымученной, а голубые глаза смотрели сурово.
— Да, спасибо.
— Ну что ж, не каждая девушка может похвастать, что свой первый танец на балу в Лондоне она протанцевала с самым известным холостяком Англии, которому проходу не дают. Тебе очень повезло, — строптиво заметила Лили.