Жатва. Том 1
Шрифт:
Двери сотряс рёв, напоминающий скорее медвежий, нежели человеческий. Шестерни запирающих механизмов заскрежетали, и изукрашенные барельефами створки тронулись с места.
Глава 36
Едва меж двух половин массивного художественного панно появилась щель, нерасторопный открывающий механизм получил такого мощного ускорения, что несчастные шестерни подавились пережёвываемым металлом. Я едва успел отскочить, прежде чем клинок меча в полтора моих роста превратил мраморный пол в облако пыли и каменных брызг.
— Волдо!!!
Ловко брошенный фламберг пролетел сквозь белёсый туман и лёг в мою ладонь, будто сам Господь вложил его, дабы карать еретиков, не страшась ни роста их, ни силищи богохульной! Благодарю, Господи! Но, знаешь, три с лишним метра — это, всё-таки, перебор.
Долбанный
Люблю узнавать что-то новое, но не так, не теперь и не такое. Сделанное мною открытие было чертовски неприятным. Попытка нарушить кровоснабжение небольшого, но ценного мозга Герцога обернулась полным провалом. Обычно яркое свечение кровеносной системы сейчас выглядело как едва уловимое мерцание, будто в сосудах этого засранца циркулировала и не кровь вовсе. Такой конфуз не добавил уверенности, и я едва не прозевал диагональный удар, грозящий разделить меня надвое.
— Кол! Чего вы ждёте?! — проорал Волдо с солидного расстояния, не разумея причин проволочки. — Прикончите его!
У блядь, какие все умные. Сука!
Одна из громадных лапищ в латной перчатке отпустила полуторную рукоять меча и едва не сменила её на мою голову. Я снова кувыркнулся и рубанул по ногам, но клинок со звоном и омерзительной вибрацией отскочил от золочёного наголенника, кажется, не оставив на нём даже царапины.
— Какого хера вы творите?! — не унимался Волдо.
— У него нет крови! — проорал я в ответ, улучив момент и надеясь, что умник отъебётся от меня со своими вопросами и советами, но не тут-то было.
— Рубите под колено!
Ой спасибо нахуй! Что бы я без тебя делал. Ты попади ему под колено, когда эта паскуда носится, как в жопу ужаленный и дрыном свои машет!
Спасительный кувырок и ещё, надо держаться ближе к ногам, если не хочу размножиться делением. Закручивать в сторону правой руки, чтобы не схватил левой. И искать, искать прореху. У каждого есть слабина, даже у такого танка.
И я отыскал её, слабину. Нырнув в ноги, мне удалось изловчиться и от души рубануть в стык между защитой бедра и гульфиком. То, что брызнуло мне в лицо действительно нельзя было назвать кровью. Желтовато-розовое, чересчур густое — это больше походило на сукровицу, на грязный
— Порву!!! Тебя!!! На!!! Куски!!! — ревел он в до неприличия кратких паузах между ударами, превращающими зал в пыльные руины.
Пудовый меч свистел у меня над головой как ивовый прут, а неугомонная лапища с маниакальным упорством пыталась вцепиться в моё балансирующее на грани гибели тельце. И тут я заметил ещё одно слабое место — латная перчатка защищала кисть лишь сверху, а ладонь была укрыта только кожей. Уйдя из-под очередного бетонобойного удара, я не стал кружить влево, а пригнулся и, дождавшись нависшую лапищу, что есть мочи рубанул снизу вверх. Сталь фламберга проскрежетала по металлу перчатки с внутренней её стороны. Бертольд заорал и отшатнулся, таращась на брызжущие ихором обрубки пальцев.
— На сколько кусков? — крутанул я меч, стряхивая с клинка гнусную жидкость. — Больше пяти?
Герцог вытаращил горящие безумием глаза, переводя взгляд с меня на раскиданные возле ног пальцы и обратно, после чего с леденящим кровь воплем ринулся в атаку. Размахивая своим дюрандалем так, что огромный клинок чертил острием по полу, Бертольд вынудил меня отступать, дабы не угодить в эту скрежещущую и сыплющую искрами шинковку. Я спешно семенил назад, каждую секунду рискуя лишиться ног, пока не упёрся спиной в стену. Следующий взмах должен был навсегда избавить меня от проблем выбора обуви, но тут в голове что-то вспыхнуло. Озарение! И голос внутри черепа произнёс: «Прыгай». А кто я такой, чтобы противиться голосам в голове? Я прыгнул. Прямо на приближающийся развёрнутый плашмя клинок. Пока мои чудом уцелевшие ноги отталкивались от упругой стали, руки успели перехватить фламберг так, что правая сжала рукоять возле самой гарды, а левая ухватилась за рикассо. Я взлетел на уровень головы Бертольда и загнал острие в прорезь забрала. Герцог пошатнулся, его правая рука неловко махнула мечом в последний раз, ноги обмякли, и тело с грохотом рухнуло на разбитый вдребезги пол. Я, не веря удаче, всем весом навалился на гарду, загоняя фламберг как можно глубже в буйную голову, после чего не преминул пошатать его из стороны в сторону. Смотровую прорезь залило ихором. Гнойная жижа потекла ручьями по шлему. Огромное тело Бертольда в последний раз дёрнулось и затихло.
— Пресвятая Амиранта! — подскочил Волдо ко мне, гордо восседающему на трофее. — Вы это сделали! Вам удалось!!!
— А ты сомневался? — выдернул я из герцогской головы фламберг и передал оруженосцу.
— Не то, чтобы… — замялся тот, аккуратно принимая вымазанный меч. — Но некоторые опасения были. Вот же мерзость.
— Где душа? — задался я вслух животрепещущим вопросом и тут же приметил золотистое сияние, зародившееся и быстро растущее под забралом.
Откинув вверх металлическую маску, я увидел, как из раскрытого в предсмертном крике рта Бертольда поднимается объятая будто живым свечением сфера. Казалось, магическое пламя окутывало её, струясь и переливаясь. Так красиво… Я как заворожённый следил за выходом души из безжизненного тела герцога, пока та не зависла над его лицом, сделавшись ещё больше, ярче и прекраснее. Никогда не видел ничего подобного. В тот момент мне показалось, что это само счастье в своём концентрированном виде. Только протяни руку и познаешь его. И я потянул.
— Нет! — вцепился мне в плечо Волдо, мешая достичь цели.
— Пошёл прочь! — отмахнулся я, всё ещё находясь под чарами великой души, и пацан отлетел в сторону.
— Не поглощайте её! Вы не готовы!
Но рука всё тянулась к вожделенному концентрату счастья. Лёгкое покалывание на кончиках пальцев дополнилось приятной мягкой теплотой. Душа манила, не отпускала, обещая неземное блаженство. И я уже готов был раствориться в нём, как вдруг удар в плечо разлучил меня с моей прелестью, скинув на пол с Бертольда.
— Ты очумел?! — крикнул я Красавчику, занявшему моё место на трупе и неодобрительно мотающему башкой. — В вас обоих бесы вселились?! Я просто хотел подобрать её!
— Не врите, — поднялся на ноги Волдо. — Вы хотели её поглотить. И это убило бы вас.
— Да с чего ты взял?
— Великие души не такие, как души смертных. Они обладают собственной волей, могут внушать мысли и чувства. Слыхали выражение «Ненавидеть всей душой»? Так вот эта душа вас ненавидит и желает уничтожить.
— Неужто старину Бертольда так сильно задели мои слова? Ну, или меч в голове… И что с ней теперь делать?