Жара в Архангельске
Шрифт:
Они встретились у памятника Ленину и пошли гулять по городу. Две симпатичные девушки – светлоглазая блондинка Олива и темноглазая брюнетка Мими смотрелись вместе довольно эффектно, и их неоднократно во время прогулки пытались зацепить какие-то парни. Между тем Мими показала Оливе АГТУ, рассказала, кто в каком здании учится, рассказала как ездила в Турцию отдыхать, и, конечно же, девушки не упустили возможности перемыть косточки форумчанам. От Мими же Олива и узнала всю эту историю с Салтыковым на турбазе…
Хотела ли Олива встретиться с Салтыковым? И да, и нет. Конечно, это было бы интересно, но… слишком много воды
Причём перестали-то по его инициативе, а не по её. Поэтому мысль эту, промелькнувшую невзначай, Олива тут же отринула.
Вечером, после прогулки с Мими, Олива всё-таки набралась храбрости и… позвонила Даниилу.
– Привет!
– Привет…
– Ну чё, я в городе до пятнадцатого. Давай завтра встретимся!
– Э… ну ладно…
– Ты чё, не узнал меня?
– Собственно, нет…
– Я Олива.
Засмеялся. Вроде как обрадовался.
– Давай завтра у высотки, в двенадцать, – сказал он.
– Дня?
– Ну не ночи же!
– Ты думаешь, я встану в это время? Давай в два.
– Ну давай в два.
– Значит, завтра у высотки в 14:00, – сказала Олива безапелляционно. Сама даже этому удивилась.
– Договорились. Пока!
– Пока.
Олива повесила трубку и, глядя на себя в зеркало, удовлетворённо улыбнулась. Вот и поговорили. Отлично, всё идёт по плану, подумала она, идя в душ. Ноги гудели от каблуков – Мими затаскала её по городу, а ведь ещё неизвестно, сколько придётся завтра пропахать в этих колодках.
Завернув мокрые волосы в полотенце, Олива села красить ногти. Руки у неё дрожали и лак постоянно смазывался. Какое-то волнение охватило её. По радио Р29 крутили какой-то микс, переделанный из старой, забытой всеми песни – но микс получился офигенный (так Оливе показалось почему-то), хотя она его до этого ни разу не слышала.
Утром Олива проснулась с ощущением неизбежности счастья. Сладко потянувшись, легко спрыгнула с постели и, ступая босиком по мягкому ковру, подошла к окну и распахнула гардины. Яркий солнечный свет хлынул из окна в комнату. В ярко-синем небе парили морские чайки; ветер доносил с Белого моря лёгкую прохладу. Олива сняла с головы полотенце и длинные рыжие волосы её густой волной упали на плечи.
Она с наслаждением потянулась.
– Здравствуй, Солнце!
– Здравствуй, Олива, – ответило ей солнце, сияя в ярко-синем небе.
Она радостно засмеялась и побежала мыться, чистить зубы. Скорей, скорей, надо успеть всё. Сегодня будет клёвый день!!!
Ровно в два она была у высотки. До этого собиралась часа три, снимая и надевая по сто раз одежду, не зная, что выбрать: тёмно-синий сарафан или оранжевый топик.
Ещё сложнее было с причёской: она сначала накрутила волосы щипцами, потом вылила на них полфлакона геля – всё было плохо, всё не то! Пришлось заново мыть голову, сушить и снова завивать. А время между тем не стояло на месте – до двух оставалось меньше часа. Тогда Олива, наскоро стянув сзади волосы заколкой, схватила сумку и побежала к высотному зданию.
Она стояла, облокотившись на бордюр, и ужасно нервничала, теребила волосы, то и дело смотрелась в зеркальце, поправляя макияж. Затем, бросив зеркальце в сумку, пытливо всматривалась в проходивших мимо парней, гадая: он – не он? А ну как он не придёт? Или она ему не понравится? О том, понравится ли он ей сам, Оливе как-то
Между тем, от толпы проходивших мимо молодых людей отделился высокий симпатичный парень в джинсовой куртке и присел на бордюр рядом с Оливой. Оглянувшись на неё пару раз, придвинулся поближе.
– Привет! Ты – Оля?
– Да… А ты, должно быть, Даниил?
– Ну, что-то типа того, – парень слегка усмехнулся. – Пошли отсюда!
– Ну пошли.
Они встали и направились к Петровскому парку. Нырнув в прохладную сень деревьев, уселись на свободную скамейку возле фонтана. Олива, украдкой кидая на него быстрые взгляды из-под ресниц, застенчиво и радостно улыбалась. Даниил оказался очень красивым парнем – правильные, классические черты лица, красиво очерченные тонкие губы, большие зелёные глаза. Таких красивых парней Олива ещё не встречала – она и предподложить не могла, что сорокдвантеллер окажется именно таким. Она чувствовала, как заливается румянцем, сидя рядом с ним – он ей очень, очень понравился…
Даниил же, небрежно цедя слова сквозь зубы, едва смотрел на свою собеседницу.
Сказать по правде, увидев Оливу в реале, он сильно разочаровался – что ни говори, а представлял он её совершенно не такой. Он придирчивым взглядом осмотрел её с ног до головы. Нда… Какая-то маленькая, неказистая, да ещё узкоглазая как чукча. А намалевалась-то как… Пять слоёв пудры, пять слоёв туши на ресницах, жирный слой помады на губах – того и гляди, вся "штукатурка" осыпется. Кофта какая-то на ней кислотного цвета, серьги в пол-лица, и причёска – "я у мамы вместо швабры". Ужас. У-жас. И вот, сидит тут это чучело огородное с дебильной улыбкой до ушей, щас ещё втюрится в него – только этого Даниилу и не хватало. Он-то думал, что Олива девушка если и не красивая, то хотя бы симпатичная. А тут – пугало пугалом. Он всмотрелся в её лицо – Бог ты мой, страшна как ядерная война.
Настроение у Даниила портилось с каждой минутой. Он уже подумывал о том, что хорошо бы щас встать и, сославшись на срочные дела, вскочить в троллейбус и уехать в неизвестном направлении. Только вот срочные дела эти, как назло, никак не придумывались, и Даниил, раздражаясь всё больше и больше, уже даже и не пытался скрыть своё злобное выражение лица.
Олива, видимо, почувствовала, что не нравится Даниилу. Ей стало ужасно стыдно своей внешности, она нервно трогала серёжки, словно бы намереваясь их снять. Она поняла каким-то шестым чувством, что он хочет от неё уйти, и уже морально готовилась к тому, что он сейчас встанет со скамейки и исчезнет. Щёки её горели от стыда и обиды, на глаза наворачивались слёзы. Она сидела рядом с ним, ссутулившись, низко опустив голову. Даниил посмотрел на неё, и вдруг… в нём как будто шевельнулось что-то. Он подумал, что не так уж и потерян этот день, и даже такое, казалось бы, разочарование, он мог бы применить с пользой.
– А знаешь, я что-то проголодался, – сказал он как бы между прочим, – Хм, но на кафе у меня денег нет…
Олива кинула на него быстрый взгляд и ничего не ответила. Ничего себе, альфонс, подумала она. Конечно, такому красивому парню можно списать даже это, но у неё, однако, тоже не было денег на кафе. К тому же, после этой его фразы в ней проснулось нечто похожее на чувство оскорблённого достоинства. Может, конечно, она и не красавица, подумала Олива, но использовать себя никому не позволит.