Жара в Архангельске

Стилл Оливия

А Салтыков тем временем стоял на кухне и курил, прокручивая в голове свой недавний разговор с Нечаевой в пустом офисе отдела проектирования «Гражданпроект».

— Соглашайся, Андрей, — убеждала его она, — Выгоднее моего предложения ты сейчас нигде не найдёшь.

— Но у тебя будет контрольный пакет акций?

— Пятьдесят один процент, — пояснила Нечаева, — Твоих — сорок девять.

— Да, но у меня сейчас нет капитала…

— Возьми кредит. Раскрутимся — выплатишь. А дальше пойдёт чистый навар. Соглашайся.

Салтыков молча, напряжённо думал, кусая

заусенцы на пальце и глядя в потолок. Жилы на его лбу вздулись и зашевелились; было даже слышно, как тяжело скрипят его мозги.

— Проблемы? — сказала Нечаева, пристально глядя ему в глаза.

— Блин, Танюша, ты же знаешь, что я давно хотел свой бизнес… Но брать кредит… Переезжать в Питер…

— Что тебя останавливает? Чего ты боишься?

Салтыков опустил взор.

— А если наше предприятие прогорит?

— Не прогорит, — рассмеялась Нечаева, — Щас Питер — это одна большая стройка.

— Зато здесь меньше конкуренции…

— Так ты отказываешься? — в лоб спросила она.

— Мне надо подумать.

Нечаева решительно поднялась со стула.

— Думай, Андрей, думай. Но учти: я не буду долго ждать, пока ты созреешь.

Глава 17

Есть такое хорошее изречение: «Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться». И, в случае с Салтыковым, изречение это сейчас было уместно более чем.

Салтыков давно уже заметил, что стоит ему чего-то очень сильно захотеть — и это почти всегда сбывается. Так было с Агтустудом, когда он захотел создать студенческий форум, да ещё так, чтоб ему за это платили официальную зарплату. Так было со всеми его девушками, включая Оливу — по щелчку пальцев он получал почти любую, и, хоть добиться Оливу было труднее, в итоге она всё равно стала его. Другое дело, что его план перебраться к ней в Москву так и не осуществился; но сейчас это уже не имело значения, так как для этого появилась другая, более заманчивая, возможность…

И вот, надо ж было такому случиться, что именно теперь, когда ему замаячили увлекательнейшие перспективы, после того, как сработал его «План Б» — а в том, что он сработал, Салтыков ни капельки не сомневался! — неожиданным образом сбылась его мечта о собственной проектной фирме. Вот только сбылась она немного не вовремя, и немного не совсем так, как он планировал…

В общем, как теперь это всё разруливать, и какой путь выбрать, Салтыков представлял себе слабо. Но ясно было одно — от Оливы надо избавляться, причём немедленно.

План Мочалыча по избавлению от Оливы на первый взгляд был не плох — но что дальше? Вопрос по-прежнему останется открытым, снова придётся выкручиваться, врать… К тому же, сейчас, когда всё так повернулось, отправлять её домой было, по меньшей мере, рискованно. Но и терпеть рядом её присутствие, её сопли и неадекватные выходки все эти восемь дней, изображая из себя любящего жениха… Нет, это было уже слишком.

Может, пихнуть её к этому Хром Вайту? Но Хром — сам ещё пацан зелёный, живёт на стипендию, да ещё с мамой — куда он приведёт Оливу? Да и саму её — Салтыков знал это —

не интересовал на самом деле ни Хром, ни Вайт. Она прицепилась к Салтыкову, как репей, и теперь отодрать её без ущерба для психики не было никакой возможности.

«Чёрт меня дёрнул связаться с ней тогда, в Питере…» — с досадой думал он.

Сзади него прошлёпали чьи-то босые ноги. Олива приблизилась к Салтыкову со спины и, не говоря ни слова, робко обняла его сзади.

— Чего тебе? — поморщился Салтыков.

— Ты обиделся? — кротко спросила Олива.

Салтыков снова отвернулся к окну и глубоко затянулся сигаретой.

— Не клеются у нас с тобой отношения… — грустно сказала она.

— Не клеются, — кивнул Салтыков.

— И что теперь? Как мы дальше жить будем?

Салтыков помолчал, стряхивая пепел на подоконник.

— Не знаю, мелкий. Решай сама…

Олива даже растерялась.

— Но что же… А как же теперь…

Салтыков молчал.

— Ну не молчи, ответь хоть что-нибудь!!!

И он, наконец, произнёс:

— У нас с тобой нет перспектив сейчас. Никаких.

— И?.. Что… мы должны… расстаться?!

— Подумай сама, мелкий. Я смотрю на вещи рационально. У нас сейчас не получится с тобой жизни. Во-первых, ты знаешь, мои родители против нашего брака…

— Ну и что? — с вызовом перебила его Олива, — Мы оба совершеннолетние, и нам вовсе необязательно их согласие. Ты же сам сказал это ещё летом. Что же изменилось?

— Во-вторых, — не слушая её, продолжал Салтыков, — У нас с тобой нет собственного жилья. Если брать кредит, залезем в долги, да и невыгодно щас связываться с ипотекой…

— Но почему? — возмутилась Олива, — Все так делают!

— Делают, кому родители помогают. Пойми, мы живём не в Советском Союзе — государству на нас насрать. Чтобы встать на ноги и хорошо жить, надо перед этим как минимум лет десять горбатиться. Я сейчас планирую начать свой бизнес — а для этого нужен начальный капитал. Постарайся это понять, мелкий. Я ведь это делаю только ради нашего с тобой блага…

— Я не понимаю тебя, — перебила его Олива, — Почему одно должно мешать другому? Разве это причина? Если мы любим друг друга, никакие препятствия не должны мешать нам быть вместе…

— Но, мелкий, мы же разумные люди… Если мы сейчас с тобой сойдёмся, все перспективы для карьеры будут загублены. Я начну пить от безысходности… К тому же, ты сама видишь — секс у нас не получается. Мы разные, мы не подходим друг другу… Что же мы будем вместе жить и мучиться, мы же возненавидим друг друга!

— Но ты же мне обещал… Ты же клялся!!! — у Оливы из глаз брызнули слёзы, — Что же, получается, ты мне врал?!

— Нет, мелкий, я люблю тебя, правда! — воскликнул Салтыков, — Я всегда буду любить тебя, мелкий… Но мы не можем быть вместе… Прости меня…

Дальше Олива не слышала, не понимала, что он говорил. Всё рухнуло в один момент. Она даже не поняла сразу, что произошло.

— Ты… ты… отказываешь мне?..

— Да, мелкий.

— Ты хочешь сказать, что сейчас мы с тобой не поженимся и не будем жить вместе?