Жандарм
Шрифт:
— Господа! — привлек внимание окружающих Коршунов. — К сожалению, у нас произошло неприятное происшествие. Князь Вяземский обвиняет Григория Бологовского в домогательствах к его невесте, Евгении Старопольской. Прошу стороны высказаться по этому поводу, — посмотрел он на нас.
Первым как и положено начал Вяземский. Цедя через губу и с ненавистью смотря на меня, он кратко пересказал, как застал меня с Женей, которая была уже почти обнажена, и как я бесстыдно лез ей под юбку и готов был разложить в ближайшее время. И лишь появление Вяземского
Высокое собрание во время его речи смотрело на меня неодобрительно, а кто-то и с презрением. Я услышал несколько произнесенных в полголоса фраз о том, как я опустился после ранения, что ради своих похотливых желаний готов предать друга.
Затем слово наконец-то передали мне.
— Господа, я не виновен! — сказал я и тут же перешел к главным аргументам. — Я искал, где можно попить воды. Это могут подтвердить музыканты. Именно они указали мне в сторону двери, за которой оказалась кладовка. Там же ждала меня дворянка Старопольская. Когда я вошел внутрь, то оказался в потемках и ничего не видел. А затем уже сама госпожа Старопольская притиснула меня к стене и начала раздеваться. Я был обескуражен, господа, ее напором! Еле смог напомнить ей про ее жениха, князя Вяземского, но ей было все равно. Она даже сказала, что против помолвки и хочет быть моей. Прошу опросить саму госпожу Старопольскую и музыкантов, которые подтвердят мои слова!
Взор присутствующих обратился к дверям в здание особняка, возле которых теснились вышедшие за нами дамы.
— Евгения Михайловна? — посмотрел на поежившуюся под многочисленными взглядами девицу Петр Миронович.
— Я-я... — проблеяла Женя, внезапно осознав, как со стороны выглядит ее поступок. — Я хотела встретиться с Гришенькой. Я действительно не хочу выходить замуж за Петю. Но я не бросалась на него! Это он сам! — я аж растерялся от такой наглой лжи. — Сам! Как услышал, что я люблю его, а не Петю, приказал мне доказать это и принялся раздевать меня! Я потеряла голову... простите меня за это. Но это от любви!
— Все ясно, — прервал ее сбивчивый рассказ Коршунов и обернулся ко мне. — Даже если вы не врете, — не дал он мне начать доказывать свою правоту, — факты говорят о том, что вы готовы были обесчестить невесту Петра Леонидовича. По согласию или нет — но это против христианской морали и православной веры. Я считаю, что только Бог может рассудить, кто прав, а кто виноват. Кто за?
— Дуэль, — мрачно кивнул первым Бельцев.
— Дуэль, — вздохнул дед и снова бросил на меня яростный взгляд, обещающий многое даже в случае моей победы.
— Дуэль, — один за другим выносили вердикт аристократы.
Вяземский с торжеством посмотрел на меня и медленно двинулся к центру поляны. Я скрипнул зубами... И тоже пошел туда. Пусть я знаю всего два заклинания, причем всего лишь условно-боевых, я все равно не собирался проигрывать.
— Итак. Дуэль до смерти, — мрачно констатировал Петр Миронович, стараясь не смотреть в сторону моего деда. — Условия стандартные.
— Мой внук потерял память, — все же рискнул вмешаться дед. — К тому же у него сменился тип магии. Это будет не дуэль, а убийство.
— Нечего было мою невесту трогать! — тут же окрысился Вяземский.
А вот другие дворяне удивленно стали перешептываться.
— Увы, Борис, — все же повернулся к деду Коршунов. — Тут я бессилен. Ты сам все слышал. Даже твой внук не отрицает, что трогал помолвленную дворянку.
— Но не обесчестил! Такое можно смыть кровью, но смерть — уже перебор!
— Если парень потерял память и умения, то это действительно будет не дуэль, а убийство, — вставил слово пожилой мужчина, что сидел рядом с Коршуновым во время собрания.
— Лев Сергеевич, — вздохнул Коршунов, — мы все проголосовали. Решение принято.
— Мы не знали столь важных подробностей.
— Согласен, — кивнул Бельцев. — Предлагаю внести коррективы в дуэль. Скажем, князь Вяземский обязан не применять атакующую магию чаще, чем раз в полминуты. На защиту это не распространяется.
— Согласен, — тут же оскалился мой оппонент. — Погоняю его здесь подольше!
— Это мало что даст, — нахмурился дед.
— Он совсем не знает никаких заклинаний? — уточнил Петр Миронович.
— Только парочку условно-боевых, — нехотя признался дед.
Судя по его виду, он уже был не рад, что научил меня им.
— Тогда отменить магическую дуэль я не имею права. Защита чести для дворянина стоит на первом месте, после служения императору!
Остальные согласились с Коршуновым. В итоге поправка от Бельцева все же была принята, да еще и мне дали право первого удара. Не вмешайся дед, мы бы атаковали одновременно. А так, шанс на выполнение моего плана резко повысился.
— Дуэлянты — к барьеру! — скомандовал Петр Миронович.
Мы с Вяземским прошли в центр поляны и застыли друг напротив друга.
— Для Григория Мстиславовича напоминаю правила дуэли. По моей команде «приготовились» расходитесь на десять шагов от центра. Затем после команды «Дуэль» можете начинать атаковать соперника. С учетом внесенных замечаний, Петр Леонидович имеет право на атаку только через тридцать секунд после команды. Следить за соблюдением интервала поручаю его секунданту Антону Романовичу. Кто будет вашим секундантом? — обратился Коршунов ко мне.
— Если Григорий согласен, то эту роль на себя возьму я, — подал голос франт в бежевом костюме с тонкой тросточкой.
Блондин, мой ровесник. Довольно высок, выше меня точно.
— Анатолий Васильевич, — кивнул франту Коршунов и тут же обернулся ко мне, — Григорий Мстиславович, вы согласны на кандидатуру?
— Да, — мне в принципе было плевать, кто у меня будет секундантом.
Лишь на всякий случай перед тем как дать ответ посмотрел на деда и, не увидев с его стороны возражений, дал свое согласие.