Жандарм
Шрифт:
— Ты боишься его? — Женя постаралась придать голосу удивленные интонации, пытаясь спрятать за ними свой страх, появившийся после моего заявления.
— Я не люблю, когда мной пытаются управлять без моего согласия, — ответил я ей честно. — Одевайся. И больше не смей ко мне подходить.
Скинув руки девушки, что обвили мою шею, я решительно покинул каморку.
— Вышел... вышел! — донеслись до меня перешептывания дам.
— Старопольская совсем с ума сошла! — проскрипела старушка, вяло обмахиваясь веером и с неприязнью смотря на меня, пока я проходил мимо.
— И не
— У них тяжелая ситуация, — вступилась за Евгению третья сплетница. — Я слышала, Старопольский до сих пор отдает долги своего батюшки, что любил поиграть в преферанс.
— За дочкой все равно следить надо! — не согласилась старушка.
Дальше я уже не слышал, отдалившись достаточно далеко от них. Но и другие присутствующие в зале гости Коршуновых обсуждали происшествие. В основном здесь были вторые половинки вышедших на воздух аристократов. Но вскоре я увидел и самих мужчин, что быстрым шагом возвращались в зал. Впереди всех размашистым шагом «летел» мой дед. За ним, отставая на пару шагов, двигался Вяземский. И лишь потом двигались остальные гости Петра Мироновича.
— Что ты натворил? — прошипел дед в полголоса, когда оказался рядом.
Он сделал хватательное движение, словно намереваясь сцапать меня за локоть, но в последний момент удержался и украдкой оглядел зал. После чего скривился, словно лимона откусил.
— Ничего. Меня подставили, — я сжато пересказал произошедшее.
Кинув взгляд мне за плечо, где из каморки вышла независимо и гордо держа голову Женя, дед круто развернулся обратно к выходу из зала и прошипел:
— Ни на минуту тебя оставить одного нельзя!
В этот раз я покинул особняк Коршуновых вместе с остальными дворянами. Запланированная на собрании дуэль не успела состояться. Вяземский после того, как застал меня с Женей, тут же кинулся «жаловаться» Петру Мироновичу и требовать провести еще одну дуэль. Вот и сорвалось у Бельцева с Малышевым выяснение отношений. Но ненадолго. Петр Миронович все же постановил провести дуэль, после чего уже обещал моему бывшему другу разобраться с выдвинутыми им претензиями ко мне.
Понимая, что уже в ближайшее время мне предстоит участвовать в нелепой и ненужной мне дуэли, я во все глаза наблюдал за Бельцевым с Малышевым. Тем вынесли два ритуальных однозарядных пистолета. Дали их секундантам проверить оба оружия после чего, предупредив о недопустимости использования магии и артефактов, дали отмашку к началу. Тут и дамы во двор стали подтягиваться. И хотя их никто не гнал, но близко не подпускали.
Сама площадка под дуэль представляла собой небольшую полянку в центре сада, окруженную тремя лавочками с навесами от дождя и солнца. Радиусом примерно метров в двадцать, она вполне подходила под требования дуэльного кодекса, о котором я услышал тут же от деда. Тот вполголоса комментировал все действие специально для меня.
— Видишь? Расходятся
— Поэтому тут врач? — кивнул я на благообразного господина со свисающим из кармана пенсне и чемоданчиком в руках, на котором был нарисован красный крест.
— Да. Попадание в чашечку — гарантированная инвалидность. Поэтому обычно стремятся попасть в руки.
— И поэтому они стоят не боком?
— Да. Если встанут боком, то сразу две конечности окажутся скрыты. А при попадании в выставленные конечности, пуля может пройти их насквозь и застрять в боку. И даже добраться до жизненно необходимых органов.
Тем временем дуэлянты разошлись в разные концы поляны и подняли пистолеты дулами вверх так, что те оказались рядом с их головой.
— Первым, как сторона обвинения, стреляет Дмитрий Сергеевич, — кивнул Бельцеву Петр Миронович. — Начинайте.
Мужчина в одно слитное движение опустил и вытянул руку с пистолетом в сторону молодого офицера и, не целясь, тут же выстрелил.
— Ыхх... — дернулся и скривился Малышев.
Пуля попала ему точно в правый локоть, поднятый вверх. Пистолет выпал, а молодой офицер схватился за раненую руку.
— Дуэль завершена, — объявил Петр Миронович.
Я же с удивлением посмотрел на деда, ожидая разъяснений.
— Он выронил пистолет, — пожал тот плечами. — Если оружие падает на землю, не важно — случайно или брошено специально, дуэлянт считается проигравшей стороной без права собственного выстрела.
Может и мне тогда не дожидаться выстрела Вяземского, а просто бросить пистолет? Будет ли от этого урон чести роду? О чем я тут же спросил деда.
— Меня подставили, и умирать из-за этого я не хочу, — сказал я ему прямо.
Тот смерил меня презрительным взглядом.
— Я не боюсь, — покачал я головой, правильно истолковав его выражение лица. — Но и глупо погибать из-за чужой подставы не собираюсь.
— Хорошо, что вы не будете стреляться, — буркнул дед.
— В смысле?
— Вяземский настаивает на дуэли до смерти. А вы оба маги. Значит и дуэль у вас будет магическая.
— Но я же ничего не умею! — шепотом воскликнул я.
— Если ты сможешь убедить собрание в своей невиновности, то дуэль могут переквалифицировать в другую, — кивнул дед на уходящих с площадки Бельцева с Малышевым.
Возле последнего уже крутился врач, сноровисто оказывая первую помощь.
— Уж постараюсь, — процедил я.
Оглянувшись, я заметил любопытную мордочку Старопольской. Тварь! У нее какая-то там любовь, а мне теперь отдувайся! Ну ничего! Даже если не удастся убедить собрание в своей невиновности, у меня уже возникла мысль, как можно попробовать выйти из схватки победителем. Это будет риск. Огромный. Но ничего иного мне пока в голову не пришло.