Зеркало взрыва

Фильчаков Владимир

– Ну что ж, я буду ходатайствовать перед доктором о вашей выписке под наблюдение врача.

Стас незаметно вздохнул и выдохнул через левое плечо. Кажется, пронесло.

Черный человек замолчал, только смотрел на Стаса остановившимся взглядом, от которого у мальчика внутри все ходило ходуном. Ему показалось, что сейчас он задохнется, но отводить глаза было нельзя, нужно было выдержать этот нечеловеческий взгляд, иначе черный человек мог передумать, и не ходатайствовать о его, Стаса, выписке. Наконец гость отвел взгляд, и Стас тут же упал бы, если бы все мускулы не свело бесконечной судорогой.

– Очень хорошо, - удовлетворенно сказал посетитель, и встал. Стас тоже хотел подняться, но не смог.
–

Я думаю, вы вполне адекватны и можете быть выписаны.

Единственное движение, которое удалось Стасу, это улыбка, которая, впрочем, скорее напоминала болезненную гримасу. Черный человек вышел, точнее, слился с чернотой за дверью. Стаса вдруг пробила крупная дрожь. Его никогда еще так не трясло. Стучали зубы, дрожали руки, ходили ходуном ноги. Тут отворилась дверь, и в палату вошла девушка, та, вторая, которая сидела вместе со Светланой у костра. Сейчас она была в коротком белом халатике, шапочке и тапочках с огромными помпонами. Она толкала перед собой медицинскую тележку, на которой стоял поднос с тарелками и стаканом компота.

– Привет, - сказала девушка, лучезарно улыбаясь.
– А я тебе обед принесла.

"Обед", - подумал Стас.
– "Ну да, уже полдень следующего дня. Мать, наверное, с ума сходит. Обзванивает больницы, морги".

Мальчик тяжело вздохнул.

– Что вздыхаешь?
– спросила девушка.
– Не вздыхай, тебя же выписывают.

Она села на краешек кровати и смотрела, как Стас, дрожь которого так же внезапно прошла, как и началась, придвигает столик к себе, разглядывает тарелки. В одной был красный борщ, с куском вареного мяса ("человечина" - равнодушно подумал Стас и усмехнулся про себя), в другой - котлета с картофельным пюре. На третьей тарелке лежало три кусочка хлеба. Стас взял ложку, и принялся есть борщ. И опять его поразил вкус бульона, сваренного на натуральном мясе.

– Слушай...
– сказал он.

– Меня Мариной зовут, - охотно представилась девушка.

– Слушай, Марина, а где вы тут мясо берете?

– Что значит "где берете"? В холодильнике.

– Ну, а когда кончается, его кто-то привозит? Кто и откуда?

– Откуда я знаю, кто и откуда?
– девушка пожала плечами.
– Кто-то привозит, наверное. Меня это не интересует.

– А что тебя интересует? Сидеть по ночам у костра?

– Ну, это же интересно!
– Марина оживилась.
– Сидишь, вокруг ночь, темень, только луна светит, и то не всегда, жуть!

– Иногда люди всякие встречаются, наверное?

– Ну, бывает, - согласилась Марина.
– Редко. В основном такие же, как мы, полуночники.

– Слушай, а мы с тобой раньше не встречались?
– Стас даже поразился собственной хитрости, с которой он вел этот разговор.
– Что-то лицо мне твое знакомо.

– Все мальчишки так говорят, - хохотнула Марина, - когда хотят познакомиться. Тебе-то зачем, мы уже знакомы. Телефон мой хочешь попросить? Так чего ходить вокруг да около, так прямо и скажи.

– Ну да, - смутился Стас.
– Не осмелился прямо.

– Смешной ты.
– Марина достала из кармана блокнотик, авторучку, написала что-то, вырвала листок и протянула Стасу.
– На, держи. Звони, коли соскучишься.

Стас посмотрел на бумажку, на которой были всего три цифры - 745.

– Что, три цифры всего?

– А что, у вас в городе больше?

– Больше.
– Стас вздохнул.
– Боюсь, не смогу я тебе позвонить.

– Знаю, - Марина тоже вздохнула.
– А у вас в городе интересно?

– Ну, наверное. У нас телевизор есть. Школа, опять же. Ну, в школе не очень интересно, там все воспитывают, шикают: "Не кричи", "Не бегай", "Сядь на место", и так далее. По вечерам на улице с пацанами... И девчонками.

– У тебя, наверное,

подружка есть?

– Ну да, есть. Иркой зовут. Мы вместе сюда...

Стас осекся. Что-то во взгляде Марины показалось ему странным. Он доел второе, залпом выпил компот.

Марина встала, подошла к двери, приоткрыла и позвала:

– Петр Федосеевич.

Тут же в комнату влился недавний Стасов посетитель.

– Петр Федосеевич, нельзя его выписывать, он про свою Ирину продолжает твердить. И про город.

"Вот сволочь!" - подумал Стас.

– Да я все слышал, - Петр Федосеевич удовлетворенно кивнул.
– Мда, придется вас еще немного подержать здесь, молодой человек.

– А что я про город твержу?
– рассердился Стас.- Разве неправду? Вы же в городе не бывали, откуда знаете?

– Молодой человек, - сказал Петр Федосеевич.
– Подойдите-ка сюда.

Он подозвал Стаса к окну.

– Смотрите. Где вы видите город?

Стас вгляделся. Всюду были руины. Никакой стены, опоясывающей Эпицентр, Стас не увидел. Холмы, на которых располагался город, поросли травой и лесом. На юге мальчик заметил даже небольшую, словно игрушечную деревеньку с красными черепичными крышами. Он сглотнул комок и повернулся к Петру Федосеевичу.

– Ну-с?
– сказал тот.
– Поймите, город находится в вашем воображении. Взрыв был очень сильным, город разрушился полностью. Его нет, давно уж нет. А нас слишком мало, чтобы его восстановить. Вот так-то, молодой человек, вот так-то.

Он сделал знак Марине, и они вышли, оставив Стаса одного.

Стас долго стоял перед окном, тупо глядя на развалины. Вот ведь в первый раз он смотрел в окно, стена была? Или не было? Он не помнил. Как же так? Он что - действительно сумасшедший? Но это неправда, неправда! Он не сумасшедший! Это они все тут ненормальные.

Стас подбежал к двери, дернул за ручку, думая, что дверь заперта, но она неожиданно распахнулась, и он отлетел к стене. Потом он долго глядел в полную темноту, не решаясь переступить порог. И, словно в омут головой, шагнул вперед, как был, в больничной пижаме. Постоял немного, чувствуя, как страх заползает в душу, поглощает ее, и пошел вперед, вытянув руки. Никаких препятствий не встречалось, мальчик шел и шел, стеная от страха. Постепенно страх притупился, уступив место безразличию. Пускай, думал Стас, пускай он будет плутать в этой темноте бесконечно, но только не сидеть в палате для умалишенных и врать про то, что Ирка - плод его воображения. Никакой она не плод, вот вам! Что взяли? Она существует! Не могло же ему присниться все - и город, и школа, и телевизор! Он найдет Ирку, и они вместе выберутся отсюда, чтобы никогда больше не приходить. Это было безумием - прийти сюда, да еще ночью, когда все силы зла вырываются на свободу... Стас осекся, и даже остановился. Какие, к черту, силы зла? Откуда это? Насмотрелся киношек... Никаких сил здесь нет, а есть только его собственные страхи, которые нужно преодолеть, и все встанет на место. Подумав так, мальчик приободрился, поднял голову, и даже принялся насвистывать что-то веселое. Он шел, как ему казалось вперед, но знал, что шаг правой ногой у него длиннее, чем шаг левой, поэтому в темноте он может идти по кругу, и старался забирать вправо. Потом вспомнил, что когда его вели сюда, то сворачивали все время направо, и стал сворачивать налево, в надежде, что раскрутит некую спираль в другую сторону, и выберется отсюда. Так продолжалось очень долго, Стасу даже показалось, что несколько часов. И вдруг он увидел прямо перед собой свет. Слабо светился прямоугольник огромной двери. Стас побежал и скоро очутился на "крыльце". Он постоял немного, глядя на громаду здания, возвышавшуюся на фоне рассветного неба, но вспомнил, что однажды его уже поглотила эта проклятая дверь, и быстро сбежал по ступенькам вниз.