Зеркало взрыва
Шрифт:
Дети свернули, чтобы выйти напрямую к зданию, и остановились. На улице горел еще один костер, освещавший полузасыпанный и искореженный грузовик с тупой мордой, и небольшую группу подростков, сидящих у огня к ним спиной.
– А вот это, пожалуй, самое неприятное, - прошептала Ирина и потянула Стасика за рукав.
– Давай сматываться, пока не засекли.
Они повернулись, но тут же услышали оклик:
– Эй, вы! Идите-ка сюда.
– Бежим?
– выдохнул Стасик, в надежде, что Ирина согласится, и они драпанут без оглядки.
–
Они подошли к костру, остановились в пяти шагах. Подростков было пятеро, среди них две девочки. Одеты на удивление опрятно, но как-то старомодно. Вот такие штаны с ремешками и множеством карманов, как на одном парне, сейчас уже не носят, и прически, как на головах у девчонок, тоже не современны. Двое мальчишек обуты в ковбойские сапоги - такая мода была среди подростков когда-то, Ирина смутно помнила, что ее старший брат щеголял в таких, когда она, кажется, еще под стол пешком ходила.
Костер на этот раз был нормальный, из дров, которые уютно потрескивали.
– Что это вы тут делаете?
– спросил один из парней, тот, что повыше и постарше.
Спросил без угрозы, скорее доброжелательно.
– Гуляем, - Ирина неопределенно махнула рукой.
– Ночью?
– А что? Вы же сидите тут. Ночью.
– С какой целью гуляете?
– спросил другой, конопатый и рыжий.
Девчонки при этих словах хихикнули.
– С целью вентиляции органов дыхания и насыщения кровотока кислородом, - Ирина ткнула себя пальцем в грудь.
Девчонки снова хихикнули.
– Мы из города, - встрял Стасик.
Ирина подняла глаза к небу. Не следовало Стасику это говорить, по ее мнению, ох не следовало. Однако это не произвело никакого впечатления. Напротив, рыжий хохотнул:
– А мы что, из деревни, по-вашему? Ладно, садитесь.
Он подвинулся, и оказалось, что он сидит на грубо сколоченной низенькой скамье. Стас и Ирина молча сели.
– Не с целью вентиляции вы тут прохаживаетесь, - наставительно сказал рыжий.
– Это даже Кольке понятно.
Девчонки откровенно заржали, а один из мальчиков, самый маленький и миловидный, как херувимчик, густо покраснел.
– Ты бы это, - сказал он.
– Ты бы вот...
– Ой, Колька, молчал бы ты лучше, - рыжий похлопал пацана по плечу, отчего тот покраснел еще сильнее.
– А вы явно в здание идете?
– Ну, идем, - нехотя согласилась Ирина.
– А что?
– Да ничего. Туда все идут. Правда, Димка?
– Угу, - согласился тот, что заговорил первым.
– Туда все идут. Что их туда тянет, они и сами не знают, а идут.
Он ковырял прутиком песок, чертил что-то. Ирина посмотрела, и вдруг сильно сжала руку Стасика, который чуть не вскрикнул от неожиданности. На песке не оставалось следов.
– Пашка, гляди!
– тихо сказала одна из девчонок, указывая в ту сторону, откуда пришли Ирина и Ставик.
– Следы.
– Ух ты!
– вскрикнул Пашка.
Вдруг Ирине и Стасу в
– Ё пэ рэ сэ тэ!
– сказал Стасик, затравленно озираясь.
– Испарились.
– Пошли, - решительно сказала Ирина и поднялась на ноги.
– Недалеко уж.
Здание возвышалось над ними темной громадиной. Разглядеть его в подробностях было уже нельзя - луна зашла, и сделалось совсем темно.
– И зачем мы пошли ночью?
– спросил Стасик, светя под ноги фонариком.
Ирина остановилась, посмотрела на него. Мальчишка упер луч фонаря ей в живот и увидел округленные глаза.
– Точно!
– сказала Ирина.
– Только не "зачем", а "почему". Чья это была идея - пойти ночью?
– Ну, чья, чья, - проворчал Стасик.
– Ясен пень - твоя.
– Моя идея была пойти. Просто пойти. А про ночь я ничего не говорила.
– Ну, днем же мы в школе.
– Подумаешь, в школе. Смылись бы, и все дела.
– Да какая теперь разница, чья идея, - поморщился Стасик.
– Пошли да пошли. Вон, пришли уже.
– Слушай, тебе не страшно?
– Нет, с чего бы, - соврал Стасик.
– А мне страшно, - призналась Ирина.
– Все эти люди без следов, призраки какие-то, а не люди.
– Ну, призраков я отучился бояться еще в детстве, - Стасик приосанился, даже взглянул на подругу снисходительно.
– Если они бестелесные, значит, ничего тебе сделать не могут, только напугать. Но мы же взрослые люди, мы же не станем бояться?
– Не станем, - неуверенно отозвалась Ирина.
– Смотри, какое крыльцо.
Крыльцом она назвала огромную широкую лестницу, со всех сторон, насколько хватало луча фонарика, поднимающуюся к зданию. Она была в превосходном состоянии, и блестела под лучами света, словно ее только что отмыли от пыли. Парадный вход некогда представлял величественное зрелище - высокие, метра четыре, дубовые створки дверей, которые сейчас были сломаны, и валялись тут же, порубленные топором, но не поддавшиеся, словно были сделаны из железного дерева. Дети посветили фонариками в проход, и, что удивительно, лучи не наткнулись ни на какое препятствие.
– Ну?
– сказал Стасик, чувствуя, что поджилки опять затряслись, и идти в эту пугающую темную пустоту ему совсем не хочется.
– Может, не пойдем?
Эти слова он произнес с явной надеждой, и Ирина вдруг усомнилась в своем предприятии, на нее нахлынул обыкновенный страх.
– Может, и не пойдем, - сказала она, пытаясь хоть что-то осветить в парадном.
– Только как мы себя потом чувствовать будем?
– Вот что, - сказал Стасик, стараясь говорить веско и решительно.
– Я предлагаю так. Сегодня возвращаемся. Темно же, ни зги не видать. Сегодня у нас пятница? Ну вот, придем в воскресенье, с утра. Встанем пораньше и придем. К чему искать на свою задницу напрасных приключений?