Зеркало взрыва

Фильчаков Владимир

– Да?
– Стасик остановился, похлопал глазами.
– Но он отбрасывал тень, я видел!

– И что? Что это значит?

– Значит, он не покойник, и не вампир.

– Но следов не оставляет, - хмыкнула Ирина.
– Может быть - покойный вампир?

– Ты все издеваешься, - плаксиво проговорил Стасик.
– Варево он варил вполне осязаемое, до сих пор во рту вкус жирного мяса. А что все это значит, можешь сказать?

– Могу сказать только одно, - Ирина остановилась, пристально посмотрела на Стаса, лицо которого было едва видно во мраке.
–

Мы вляпались в какое-то дерьмо. Наверное, нужно повернуть назад. Как ты считаешь?

Стасик приосанился, хотел было что-то сказать, но потом вдруг подумал, что Ирина вовсе не спрашивает у него совета, а говорит просто так, и промолчал, только пожал плечами. Девочка не повторила вопрос, и Стасик приуныл - значит, она и впрямь спросила просто так.

– Осталось совсем немного, - проворчал он, указывая на здание, освещенное заходящей луной.
– Чего уж драпать? Дойдем, посмотрим.

– Стой!
– весело крикнули сзади.
– Стрелять буду.

Дети остановились, медленно повернулись, Стас поднял руки. Позади стоял мужчина лет тридцати, стриженый наголо, в брезентовом плаще-накидке с прорезью для рук, и давно нечищеных сапогах. В руках он держал трость с резным набалдашником, которым целился в детей, шутовски ухмыляясь.

– Испугались?
– спросил он голосом опереточного Мефистофеля.
– Ну, не бойтесь, я вас не убью.

– Так ведь нечем, - сказала Ирина, кивая на трость.

– Э, вы на это не смотрите, - засмеялся незнакомец, подходя вплотную.
– Вдруг у меня под плащом оружие имеется?

– Стрелять в детей - моветон!
– вдохновенно выкрикнул Стасик, и тут же сгорбился, словно ожидая удара.

– Какие слова мы знаем, - издевательски-уважительно произнес незнакомец.
– Как бы то ни было, вы у меня в плену. Не советую делать резких движений и не подчиняться.

– Ха!
– сказал Стасик, между тем прикрываясь, все-таки, Ириной.

– Не советую, - повторил незнакомец, и улыбнулся одними губами, так страшно, что у Стасика, казалось, разом замерзли слюни во рту. Еще Стасик готов был поклясться, что при этих словах в глазах незнакомца зажегся дьявольский огонь. Мальчик опустил глаза, и попытался разглядеть во мраке, оставляет ли незнакомец следы, и не разглядел. На душе у него сделалось совсем тоскливо. Чего это Ирка молчит? Как она вчера полицейского отбрила! А сейчас молчит. Испугалась, небось. Эта мысль придала Стасику храбрости. Он вскинул голову и сказал, стараясь говорить с достоинством:

– И что, поведете нас к себе в казематы? Руки свяжете?

– Надо будет, и свяжу, - незнакомец посмотрел так, что душа мальчика затрепетала, а сердце застучало где-то под подбородком.
– А пока вы так пойдете. Вон туда.

Он показал в небольшой переулок, совсем загроможденный щебнем и обломками.

– К сожалению, мы не можем за вами последовать, - холодно сказала Ирина.
– Это исключено. Если у вас есть, чем стрелять, стреляйте, не тяните. А если нет, то прощайте.

"Ай, молодец!" - подумал Стасик.
– "Наконец-то!"

Незнакомец

вдруг переменил выражение лица. Оно мгновенно превратилось у него в заискивающее, он даже согнулся в полупоклоне, и залепетал:

– Я пошутил, я только пошутил. Что уж вы сразу так? Я приглашаю вас в гости. Пойдемте, выпьем чаю, поговорим. Вы не представляете, как здесь скучно! Поговорить со свежим человеком - что может быть лучше

– А потом наделать из свежего человека человечины?
– грозно крикнул Стасик.

Незнакомец испугался, спрятал руки за спину, и лицо у него стало как у нашкодившего детсадовца.

– Что вы, что вы!
– забормотал он.
– И не думал вовсе. Какая человечина, побойтесь бога!

– А такая!
– продолжал вдохновенно напирать Стас.
– Какую у вас Дениска лопает.

– Дениска?
– совсем растерялся незнакомец.
– Это тот, который на площади? Но, помилуйте, кто вам сказал, что он человечину лопает?

– Он и сказал, - строго выговорил Стас.
– Да я и сам пробовал. Сладкая она, человечина-то.

Они оставили незнакомца стоять и хлопать глазами в неописуемой растерянности. Когда он пропал из виду, Ирина спросила:

– Ты это серьезно, про человечину?

Стас поежился, посмотрел испуганно:

– Черт его знает, по всему выходит, что серьезно. Видала, как он испугался, будто мы его с поличным поймали.

– А что, мясо, которое ты ел из Денискиного котелка, было сладким?

– А я теперь уж и не знаю, - Стасик шмыгнул носом.
– Теперь мне кажется, что да.

– Ерунда!
– уверенно заявила Ирина, видя, что парня вот-вот начнет тошнить.
– На постном масле.

– Конечно!
– обрадовался Стасик.
– Иначе и быть не может. Откуда здесь взяться людоедам?

И они зашагали дальше. Здание, к которому они стремились, было теперь всего в двух кварталах.

– А ведь мы этого типа знаем, - через минуту сказала Ирина.
– Он учителем был, одно время в нашей школе работал. В пятом, кажется, классе. Не помнишь, что ли?

Стасик даже остановился, наморщил лоб, силясь вспомнить.

– Точно!
– сказал он.
– Виталий... Виталий...

– Анисимович, - подсказала Ирина.
– Отчество редкое, как ты только не запомнил. Уж не склероз ли у тебя, любезный?

– Ну да! Вспомнил. Ну и зануда же был! Все гундел, гундел, воспитывал. Тошнило от него.

– Да ну, тошнило, - Ирина снисходительно взглянула на друга.
– Ничего себе было, вполне интересно. Помнится, он все про Африку рассказывал, кажется, бывал там, что ли.

Стасик смутился. Он не привык спорить с Ириной, та внушала ему безоговорочное уважение. Он поежился и промолчал, тем более, что про Африку учитель действительно рассказывал интересно. Некоторое время Стасик размышлял о том, почему он решил, что учитель был занудой и постоянно "гундел" и воспитывал, ничего конкретно не припомнил, и решил, что такое впечатление сложилось у него не в детстве, а сейчас, уж очень неприятным показался учитель здесь, в Руинах.