Зеркало для ангела
Шрифт:
– - Замужество не самоцель, это - критерий.
– - Ты говоришь, как Митрич, красиво, но непонятно.
– - Зато, точно. Я выйду замуж за того, кому буду верить, как себе. Чтобы он верил мне, чтобы не нужно было сомневаться. И тогда мы будем оба свободны от подглядываний. Любовь, как песня, одна фальшивая нота, и все насмарку.
Диана криво усмехнулась:
– - Хоровое пение со школы не перевариваю.
– - Ни чем не могу помочь!
Лена
– - И ты в это веришь?
– - Я это знаю! Я так любила!
– - А зачем развелась?
И правда, зачем? Все покатилось, как снежный ком, одно за другое цеплялось и не могло остановиться.
– - Я ошиблась.
– - То есть, он оказался не такой? И любовь не такая? Ты ничего не путаешь, подруга? Прощают папы, слушаются дети, сливаются половинки, чтобы рожать детей. А что потом? Кирхен, кюхен, киндер? И это твой идеал? Любовь - это страсть. Приходит и уходит, как дикая кошка. Насытится и ждет новую добычу.
– - Вот, уж нет! Страстью любовь не заменишь. Садо-мазо, шарики в рот - б-р-р-р! Внутри пусто, и накручивают себя. Любовь - в душе, в глубине тебя, без нее счастья точно нет, и замужество без нее - тюрьма.
– - А кто ее видел, эту любовь, хирурги? Патологоанатомы? Как можно верить в то, чего никто не видел?!
На них уже начали оглядываться другие пассажиры. Лена решила сбавить обороты.
– - Как говорила моя бабушка, в бога верят не потому, что видят доказательства, а потому что слышат его в себе. Кто слышит, тот верит, а кто не слышит, тот не верит.
– - И ты слышишь?
– - Я - да!
– - Тогда, это сильный аргумент! Тогда, мне возразить нечего. Это не мое.
Диана отвернулась, но через минуту повернулась обратно и сообщила:
– - Между прочим, у нас с тобой много общего. Гораздо больше, чем ты думаешь, - что общего у них с Леной, она уточнять не стала.
От этого спора у Лены остался неприятный осадок. Она чувствовала, что в чем-то сильно ошибалась и даже была виновата, но в чем именно - разобрать не могла, и от этого становилось еще неприятнее.
Однажды, ей приснился сон. Она просыпается в самолете. Кресла пассажиров пусты. Она идет по проходу, над полом туман, на большом экране застыли титры фильма. Дверь в кабину пилотов открыта, за штурвалами никого. Вокруг ни облаков, ни луны, в черной пустоте мириады звезд окружают самолет со всех сторон. Одна маленькая звездочка стремительно приближается, быстро увеличиваясь в размерах.
Лена бежит обратно, падает в кресло, затягивает ремень. Самолёт вздрагивает, раздается скрежет лопающегося металла, переходящий в визг, впереди что-то крошится и разлетается с дробным стуком. Экран с титрами вздувается грязно-оранжевым пузырем, лопается и выпускает из себя узкое желтое лезвие, разрезающее салон самолета от пола до потолка.
Лена
Лицо и руки Лены покрываются инеем, она не может ни вздохнуть, ни пошевелится, но, вдруг, ей становится хорошо. Ласковое море принимает ее в свои объятья, несет к островам, и она выходит на берег из пены волн, подобно Афродите - богине любви и красоты.
Всякий раз, когда Лена летела самолетом, она вспоминала этот сон, и каждый раз страх вжавшейся в кресло девочки отступал перед силой и красотой Афродиты. Но сейчас, в этом сне что-то испортилось, и на берег вместо белокурой Афродиты выходила рыжеволосая Артемида - богиня охоты. Лене же доставалась роль испуганной девочки, страх, холод и неизвестность.
Она проснулась. Было щекотно. Самолет заходил на посадку, и Диана будила ее прядью волос.
Только таких нежностей ей и не хватало! Через час они сели в такси и, забросив вещи в отель, отправились на поиски ювелирного салона.
9. ГОЛУБЬ ЙОНАС
Нужный дом отыскался без труда. Они вошли в зеркальную дверь и обратились к менеджеру, прогуливающемуся вдоль витрин с золотыми украшениями. Менеджер тут же исчез, и в зале появился управляющий в черном костюме и в галстуке с золотой заколкой. Даже не взглянув на расписку, он указал направление - десять шагов вниз по улице и сразу направо, в подворотню. Им следовало обратиться к ростовщику Йонасу. Вход в его контору располагался именно там.
По скользкой булыжной мостовой они проследовали к украшенной растительным орнаментом арке.
Под темными сводами пахло сыростью, звуки улицы сразу стихли, но стали слышны совсем другие звуки. Ревел мул, кричал и щелкал бичом погонщик. Мимо арки прошел янычар в берке - шапке с белым рукавом на плече. Лена хотела рассмотреть янычара по-подробнее, но Диана уже тащила ее к неприметной дверце в глубине подворотни, за которой находилось угрюмое помещение с крашеными стенами и длинной стойкой. Никакой другой мебели, кроме этой стойки, в помещении не было.
Лена по-другому представляла себе убранство конторы ростовщика, но сам ростовщик, появившийся за стойкой, через пару секунд после того, как они вошли, вполне соответствовал ожиданиям. Это был пожилой тучный еврей в лоснящемся сюртуке, ермолке и в круглых очках в проволочной оправе. Имя Йонас, означавшее "голубь", не очень ему подходило, как, впрочем, и самому его роду занятий.
– - Имею вам здрасьте!
– приветствовал их Йонас с характерным одесским выговором, чем сильно удивил Лену.