Землянка для наемников
Шрифт:
— Красиво, — прошептала я, прижавшись к Риану. — Очень красиво.
Он ничего не ответил, только обнял крепче, прижав к себе.
Мы шли по улице, и мне казалось, что я попала в другой мир. Даже воздух здесь был особенным — свежим, прохладным, и всё пахло… не знаю… как будто водой и светом одновременно. Над городом, в высоте, пролетали транспортные кабины. Они были почти бесшумны. Всё вокруг дышало порядком, спокойствием, безопасностью.
Но была одна деталь, которая мешала мне полностью расслабиться.
Все прохожие, что нам встречались откровенно
На них — не на меня.
Женщины — изящные, тонкие, со светлыми лицами и изысканными нарядами. Мужчины — те самые павлины, которых я уже видела: аккуратные, ухоженные, слишком мягкие, будто нарисованные.
И почти каждый из них смотрел на моих мужчин. С прищуром. С осуждением. С презрением.
А кто-то — с нескрываемым отвращением.
Келлар напрягся первым. Его хвост дёрнулся, как у хищника. Дрейан стал идти чуть впереди, загораживая меня собой. Вэлк и Саэт замкнули фланги, будто невидимым строем. Только Риан держался по-прежнему ласково, но и он стал поглядывать по сторонам, будто прикидывая, кого первым ударить, если понадобится.
Я почувствовала, как внутри начинает нарастать злость. Какое право они имеют? Эти… эти… фигурки из витрин, смотреть так на моих мужчин. На мою семью.
Я сжала пальцы Келлара чуть сильнее и сказала тихо, но все услышали:
— Мне здесь всё нравится. Всё, кроме их взглядов.
Саэт усмехнулся. Коротко, безрадостно.
— Привыкай, земляночка. Мы здесь популярностью не пользуемся. Неправильные мы.
Мы не успели пройти пары улиц после этого разговора, как город — пестрый, живой, переливающийся цветами, ароматами и шумами — распахнулся передо мной, как другая планета. Странные транспортные потоки двигались бесшумно, над головой скользили платформы, а над улицами расцветали прозрачные купола, в которых то ли росли растения, то ли струились декоративные световые проекции. Вокруг сновали жители — худощавые, гибкие, почти одинаково прекрасные, мужчины и женщины, так похожие между собой, что временами мне было сложно их различить.
На этом фоне мои мужья действительно выделялись. Как будто пятеро львов шагали сквозь стадо павлинов.
Я чувствовала взгляды. Сначала — осторожные, потом — откровенно осуждающие. Особенно — на мужчин. Особенно — на меня, держащую их за руку.
— Пусть пялятся, — пробормотала я. — В моих глазах вы всё равно самые лучшие.
Но стоило мне это сказать вслух, как рядом раздался чей-то голос. Резкий, чуть надменный:
— Ну конечно. Зачем же женщине гордиться чем-то прекрасным, если можно гордиться… животными.
Я обернулась. Передо мной стояла высокая женщина с безупречно уложенными волосами, в сверкающем одеянии, обвившем её, как второй слой кожи. Под руку она держала типичного ранкара — тонкого, почти изящного, в россыпях украшений. Он стоял чуть за её плечом, словно тень.
— Что вы сказали? — прищурилась я.
— Я сказала, — она взглянула мне прямо в глаза, — что тебе стоило бы пересмотреть свои взгляды. Быть женой… этих — она брезгливо махнула подбородком в сторону
— Вы правда так думаете? — я медленно шагнула ближе. — Что сила — это позор? Что преданность и мужественность — это уродство?
— Я думаю, что женщина достойна самого лучшего, — холодно произнесла она. — А не… этого.
Я рассмеялась. Тихо, без злобы, но так, чтобы она услышала.
— Тогда нам с вами точно не по пути. Потому что это — лучшее, что со мной случалось. А вы можете и дальше цепляться за ваши ожерелья и мужчин, которых нужно защищать от сквозняка.
Я взяла Келлара за руку. Он молчал, но я чувствовала, как под кожей на его руке напряжены мышцы, а хвост едва заметно подрагивает — не от страха. От ярости, которую он сдерживал, скорее всего по привычке.
Женщина фыркнула, но больше ничего не сказала. А мы пошли дальше.
Настроение смотреть город у меня, признаться, улетучилось. Слова той женщины цепко застряли в памяти, словно заноза под кожей. Я старалась не показывать виду, но мужья всё чувствовали. Вэлк тихо сжал мою ладонь, Саэт шел чуть ближе, чем обычно, а Келлар то и дело бросал на меня косые, внимательные взгляды. Наконец, Риан предложил:
— Пойдём в музей. Он совсем рядом. Там… тихо и довольно интересно.
И я кивнула. Просто потому, что тихо звучало как раз то, что мне было нужно.
Музей оказался неожиданно увлекательным — не просто галереей старых вещей, а скорее, живой историей планеты. Залы были просторными, стены — с мягкой подсветкой, потолок местами стеклянный, и через него струился свет. Экспонаты стояли в защитных капсулах, но вокруг них витали проекции — воссоздающие звуки, запахи, фрагменты жизни из прошлого. Всё это было как живое: полевая кухня с пузырящимся супом, древняя космическая капсула с голосами пилотов, колыбель с колыбельной на старом ранкарском языке.
Я шла, медленно переходя от одного к другому, и в какой-то момент просто остановилась. Передо мной стояла скульптура. Простая, без лишней вычурности. Из чёрного металла и стекла. Женская фигура — сильная, в движении, но почему-то без лица. Как будто это была не одна женщина, а все сразу. И она тянулась вперёд, обеими руками держась за… нет, не за оружие, не за ребёнка, не за мужчину — за тень. За что-то, чего не видно. За надежду?
— Странная, правда? — рядом со мной вдруг раздался спокойный голос. Женский.
Я обернулась — рядом стояла женщина, лет тридцати на вид, с огненно-красными волосами и абсолютно безмятежным выражением лица.
— Очень, — кивнула я. — И почему-то хочется стоять здесь и смотреть. Хотя даже не понимаю, что именно во мне это вызывает.
— Это её фокус, — усмехнулась женщина. — Скульптор был женат на представительнице другой расы. Она умерла, и он пытался её… поймать. Память. Чувство. Всё, что не удержать руками. Потому и «тень».
— Красиво. И грустно.
— Да. Но грусть — она ведь часть красоты, верно?