Землянка для наемников

Солнечная Тина

Он посмотрел на меня, глаза были темны от чувства, в них не было сомнений, только я — целиком.

Волна удовольствия накрыла меня неожиданно — тёплая, мощная, всепоглощающая. Тело изогнулось в его объятиях, дыхание сбилось, а пальцы вцепились в его плечи, будто я могла утонуть в этом восторженном жаре. Он не отводил взгляда, удерживал меня на этом краю, пока я дрожала в финальном пике, растворяясь в нём.

И только, когда мои спазмы начали угасать, он сделал еще несколько глубоких толчков и излился на мой живот с глухим рыком.

Когда всё

закончилось, он прижал меня к себе крепко-крепко, дыша тяжело и глубоко, как после долгого бега.

Он не сразу отпустил меня, наоборот — будто ещё сильнее прижал к себе, укрывая своим телом от всего мира. Его дыхание касалось моего виска, горячее и глубокое, а рука медленно скользила по моей спине, будто не мог надышаться мною, не мог поверить, что я рядом.

— Ты потрясающая, — тихо прошептал он, и в его голосе слышалась не страсть, а нечто куда большее. Почтение. Благодарность. — Виола Ар’Кейнар… звучит так, будто ты с самого начала должна была быть моей.

Я улыбнулась, укладываясь удобнее, прижимаясь щекой к его груди. Его сердце билось ровно и сильно, и под ладонью я ощущала, как оно отзывается на мои движения. Всё внутри меня было ещё слишком хрупким, тёплым, наполненным.

— Никогда бы не подумал, — продолжил он, запуская пальцы в мои волосы, — что женщина вот так просто войдёт в мою жизнь… в душу. И останется.

— А я останусь, — тихо ответила я. — Обещаю.

Он не сразу отпустил меня. Напротив — будто боялся, что если отпустит хоть на миг, всё это окажется сном. Его рука скользила по моей спине медленно, с какой-то благоговейной осторожностью, будто он пытался запомнить меня такой, вот прямо сейчас — тёплую, близкую, настоящую.

— Я и не знал… — хрипло прошептал он, губами касаясь моего виска, — что это может быть так. Что я могу чувствовать так.

Я чуть приподнялась, чтобы увидеть его глаза — и в них действительно читалась удивление.

— У меня был секс, но он и близко не был похож на это, — он выдохнул, проводя пальцами по моим волосам, — ты невероятная.

Я улыбнулась и прижалась к нему щекой, чувствуя, как его сердце бьётся всё ещё слишком быстро.

— Келлан, это ты невероятный, — прошептала я. — Мне так повезло, что от тех ужасных существ меня спасли именно вы.

— Спасли ли, — хмыкнул он чуть тише, — мы тебя присвоили. Вряд ли можно это назвать спасением. Но, прости меня, Виола, я больше тебя не отпущу. Теперь ты моя. Навсегда.

Глава 26

Он не сказал больше ни слова — просто легко поднял меня на руки, словно я была невесомой. Его движения были бережными, но в них чувствовалась какая-то внутренняя неотвратимость — как будто он должен был это сделать. Как будто всё ещё не до конца верил, что может держать меня вот так — голую, отдавшуюся ему, любимую.

Я устроилась у него на руках, положив голову ему на плечо, и с тихой улыбкой позволила себе просто вдыхать его запах, тёплый и чуть пряный, с легкой металлической ноткой, как у всех ранкаров, он казался

сейчас родным и притягательным. Всё моё тело отзывалось на него тихим послевкусием удовольствия и какой-то искренней благодарностью.

Он внёс меня в душевую, и тёплый пар уже начал клубиться, когда он осторожно опустил меня на встроенное сидение у стены. Сел рядом. Взял губку и без спешки начал смывать с меня следы нашей близости.

Пальцы его были внимательными, почти медитативными. Он не просто мыл меня — он касался так, будто заново узнавал. Смывал не грязь, а страх, напряжение, тревогу. Иногда на мгновение замирал, задерживая ладонь на моей груди, на животе, на бедре — и я чувствовала, что для него это не просто забота. Это ритуал. Признание. Подтверждение того, что я теперь его.

— Никогда не думал, — выдохнул он вдруг, — что буду вот так сидеть перед женщиной… женой. И чувствовать себя… счастливым.

Я посмотрела на него, на серьёзный взгляд, в котором было столько эмоций, что у меня кольнуло под рёбрами от нежности.

Он склонился, чтобы легко поцеловать меня в плечо. Потом взялся за мою руку, поднял и начал мыть уже её — с той же тщательностью и уважением, как будто каждая часть меня была для него священной.

Келлар быстро ополоснулся под душем, ни на секунду не отпуская меня из виду, словно даже в эту минуту боялся, что я исчезну. А может, просто не хотел терять ни мгновения. Он вымылся без суеты, по-мужски лаконично — словно знал: сейчас главное не это. Главное — я.

Он потянулся к чистому полотенцу, обернул им меня с неожиданной нежностью, легко прижимая к себе, как если бы я была хрупкой и ценной вещью, которую надо защитить от мира. Мгновение спустя он уже нёс меня обратно в свою каюту. На сей раз мы никуда не врезались, и, несмотря на поспешность, в его шагах чувствовалась уверенность.

— Прости, — сказал он, усаживая меня на край кровати и открывая отсек с одеждой. — В моей комнате нет ничего подходящего для тебя. Только…

Он вытащил из ящика свою чистую спортивную рубашку и мягкие штаны. Материя была чуть плотной, но удивительно тёплой и комфортной на ощупь. Я улыбнулась:

— А мне подходит. Особенно если это пахнет тобой.

Он хмыкнул, слегка опустив глаза, словно хотел скрыть улыбку. Помог мне одеться, не торопясь, аккуратно, как будто каждая складка была важна. Его ладони скользили по моим рукам, плечам, талии — ни капли страсти, только тепло и забота. Как будто он одевал меня не просто в свою одежду, а в свою защиту.

Когда я оказалась полностью закутана в его рубашку — такую большую, что она почти доходила до колен, — он присел рядом и просто обнял.

— Так даже лучше, — прошептала я. — В этой одежде я чувствую себя… твоей.

Он не ответил, только ещё крепче сжал меня в объятиях.

Стук в дверь прозвучал неожиданно, чётко и настойчиво. Я едва успела повернуть голову, как из-за неё донёсся знакомый голос:

— Келл, ты не видел Виолу? Не могу её найти, — голос Дрея звучал встревоженно.