Землянка для наемников

Солнечная Тина

Хвосты у всех моих мужчин начали дёргаться, почти синхронно, как у раздражённых котов. Я уже знала: это значит, что они готовы в любой момент сорваться с места. Защищать. Спорить. Бороться.

Келлар шагнул вперёд, загородив меня собой:

— Она не пойдёт с вами одна.

— Мы представители Альянса, — холодно сказал один из сопровождающих. Голос у него был металлический, словно синтезированный. — Согласно регламенту, вы обязаны передать женщину, не имеющую идентификации. Процедура обязательна.

— По законам нашей планеты, эта

женщина уже является нашей женой.

— Система не фиксирует брачных отношений с незарегистрированными особями. Документы от команды не приняты системой, — отрезал другой. — Без идентификатора они недействительны. Она пройдёт регистрацию, собеседование и медпроверку. После — будет принято решение о её статусе.

— Один из нас пойдет с ней, — голос Келлара стал ниже и опаснее.

— Нет.

Я сделала шаг вперёд, положив ладонь на его плечо.

— Всё хорошо. Я пойду.

— Виола, — попытался возразить Дрей, но я покачала головой.

— Я не хочу, чтобы у вас были проблемы. Пожалуйста.

Сопровождающие только кивнули и отступили на шаг, пропуская меня вперёд.

Я обернулась. Все пятеро стояли, молча, слишком напряжённые, слишком неподвижные, чтобы это было нормально. Их взгляды прожигали, и я ощущала их тепло даже сквозь страх.

Я улыбнулась. Насильно, через боль в груди.

— Скоро вернусь. Это же просто формальность.

И шагнула за линию света.

Я шла между двух представителей Альянса, и каждый их шаг отдавался в полу чётким ритмом. Третий шёл чуть позади. Не то чтобы охраняли — скорее, сопровождали как нечто потенциально нестабильное. Глядя на их безупречно вычищенную форму, гладкие лица, лишённые эмоций, и идеальную синхронность движений, я ощущала себя чем-то живым и неправильным в этом безупречном механизме.

Станция внутри ничем не отличалась от внешнего вида — стерильная, функциональная, бесконечно чужая. Полы — из гладкого тёмного сплава, стены — матовые, с вкраплениями голографических указателей. Вместо привычных табличек — тонкие световые полосы с текстом на нескольких языках, включая стандарт Альянса, как мне уже успели объяснить мужья. Воздух был слишком чистым, без запахов, без тепла. Как будто всё вокруг стерилизовано до последнего вдоха.

Мы миновали длинный коридор, мимо стеклянных отсеков, где внутри что-то бурлило и гудело — возможно, лаборатории или сканирующие камеры. Периодически я встречала других существ: кто-то с прозрачной кожей, кто-то на механических ногах, кто-то с щупальцами вместо рук. Никто не смотрел на меня. Ни один. Как будто я была и не была одновременно. Интересно, на пришельцев с неконтактных планет даже смотреть опасно?

Меня вели не в основной поток, а по отдельному коридору. Более узкому, с яркими полосами по полу — жёлтой и красной. Контрольный сектор, поняла я. Для «особых» случаев. Таких, как я.

— Сколько времени займёт процедура? — наконец осмелилась я спросить.

— Это зависит от уровня доступа, состояния организма, психоэмоционального

анализа и корректности собранных данных, — ответил один из сопровождающих. Его голос был ровным, как отзвук из пустого зала. — Предположительно: от шести до двадцати часов.

Я сглотнула. Меня словно толкнули этим сроком в грудь. Двадцать часов. Без связи с моими ранкарцами. Без тепла хвоста на бедре или сильной руки, сжимающей пальцы.

Впереди показалась дверь. Не обычная створка, а целая шлюзовая конструкция. Голографический круг замерцал и опознал моё присутствие. Панели сбоку вспыхнули мягким синим.

— Подтверждено. Земля. Класс неконтактных. Временная регистрация: не установлена.

— Обработка начнётся немедленно, — сообщил второй представитель.

Я шагнула внутрь. Створки сомкнулись за моей спиной беззвучно.

И холод накрыл с головой.

Меня провели в отдельный отсек — без окон, без декора, с ярким ровным светом и запахом чего-то дезинфицированного до прозрачности. Там уже ждала фигура в белом халате — высокая, с вытянутым телом и щупальцами вместо рук. Лицо — вытянутое, без глаз в привычном смысле, но с сеткой сияющих точек, которые внимательно скользнули по мне с головы до пят.

— Пожалуйста, раздевайтесь, — мягко сказала она. Голос оказался неожиданно тёплым и женственным, хотя исходил будто из воздуха рядом.

Я выдохнула с облегчением: женщина. Хоть и не совсем привычная. Это уже было лучше, чем холодная рука автоматического сканера или чужие мужские глаза. Сняв одежду, я старалась держаться уверенно. Особенно когда увидела, как её щупальца вытягиваются и начинают быстрые, точные движения, похожие на прикосновения, но без настоящего касания.

Она проверила каждую часть моего тела, фиксируя что-то на прозрачном планшете. Когда дошла до зоны живота, задержалась на пару секунд. Я напряглась, но она просто хмыкнула — тихо, почти машинально — и продолжила дальше.

Хвала всем звёздам, синяки сошли. На коже осталась лишь местами лёгкая тень, неразличимая без пристального взгляда.

— Осмотр завершён, — прозвучало, и я с облегчением шагнула к своей одежде.

Но впереди ждал сканер. Шарообразная капсула раскрылась без звука, и мне велели войти внутрь. Металлический обруч замерцал и начал вращаться, окутывая голову мягкими вспышками света. Я зажмурилась, когда импульсы прошли сквозь череп, будто вытягивая мысли на поверхность. Следом просили приложить ладонь к небольшому терминалу.

Мягкий жужжащий звук, затем — голос, громкий, механический, почти весёлый:

— Субъект Виола. Неконтактная планета. Здорова. Патогены отсутствуют. Противопоказаний к интеграции нет.

Меня оставили в лаборатории одну. Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась звенящая тишина. Я быстро оделась, скользнув пальцами по подолу одежды, как будто это могло вернуть мне ощущение привычности. На столе рядом с ней лежала коробка. Простая, без опознавательных знаков, только мелкая надпись: