Зелёный патруль
Шрифт:
Иоланта устраивала Иону здесь, как наследница приличного поместья, но там она бы стала скорей обузой, чем подспорьем. Ограниченная, хрупкая, наивная, не отличающая «а» от «б», она, как камень уже тянула его «вниз» и, не дала не то что, подняться — расправить крылья. Жена все больше раздражала своей плаксивостью и неприспособленностью, нежным воркованьем, заботами о всякой ерунде. С ней не о чем было поговорить, «сю-сю» же надоело до оскомины. Он сам готов был свернуть Иоланте шею, лишь бы смолкла, оставила его в покое и больше не маячила перед ним.
Стася другая,
Но выживет ли? Вот вопрос.
А этот граф, что кружит вокруг как беркут над гнездом и заявляет «жена» — что с ним делать? Кто он и к кому же пришла Станислава? Или опять фортель выкинула временная петля? Бросила ее в то время и место, где сошлись разом те, кому была нужна Русанова?
Иона не спешил — сначала выходить, потом узнать, понять кто, что. А впрочем, он был спокоен, не допуская всерьез мысли, что граф может помешать ему и Стасе, не думая, что та могла увлечься этим индюком. Тревожило другое: если Стася пришла к нему, то кто-то видно его заметил. Иначе как она узнала, что он здесь? Хотя Стасенька всегда была умницей, возможно даже узнала то же, что и он и не захотела больше служить в патруле, сбежала в первом же рейде и попала на выбор: куда пришлось, куда хотела.
Вопросов было масса, ответы же женщина хранила стойко. "Не помню".
Теофил раздражал своей заботой Иону, но выговаривать, перечить тот не спешил — понять хотел сначала, что к чему. Граф не соперник ему, естественно, другое важно — насколько изменилась Стася.
Чем больше он смотрел на то, как ласков с ней Локлей, тем больше ревновал и меньше верил, что та явилась не к нему. Подобное отношение при всей наивности и романтичности взглядов утонченного сеньора не могли возникнуть на пустом месте. Значит, что-то было? Значит, предала, забыла?
Иона злился то на него, то на себя, то на нее и ждал развязки. Ему хотелось посмотреть в глаза Стаси, поздороваться и посмотреть на реакцию: обрадуется, удивиться, смутиться. Глаза выдадут истину мгновенно. А там и будет ясно, что он предпримет, хотя сейчас уже понятно, что он простит ее, чтоб не случилось. Она нужна ему, насколько сильно он скучал о ней, он понял, только вновь ее увидев.
И вот посмотрел, спросил… и понял, что она по-прежнему ускользает, что действительно — не помнит. Женщина получила амнезию. Глаза пусты, наивны как у дитя, к тому же, она действительно не узнавала ни Теофила, ни Иону, даже если допустить что последний изменился, невозможно было представить, что изменился настолько, что не признать.
К тому же, зрачки не оставляли сомнения — женщина не притворялась. Если гематома — худо. Неизвестно чем дело кончиться, выздоровеет ли вообще. От граф ее забрать, от самой себя — не проблема, но как вырвать из лап смерти здесь, где руки связаны отсутствием элементарного!
Иона поморщился от бессилья и желанья врезать кому-нибудь за то. Покосился на Стасю — спит. И хуже нет осознавать, что может не проснуться.
Что же делать? Ведь он не врач, в конце концов.
И выбрал ожиданье.
Глава 17
— Пропали
— Это как? Испарились? — удивился Борис.
— Здесь и выясним.
— Наверное, отошли по нужде, а там злобные корсары. Хвать молодок и в трюм! — оскалился Сван. Лариса испуганно округлила глаза, Иштван засмеялся, Чиж хмыкнул: ой, балагур.
— До трюмов и корсаров тьма километров и веков. Мы в 531 году до зеро. «Германия».
— Если мне память не изменяет, как раз в это время и в этом месте доблестный Марк Клавдий Марцелл устроил покорение инсубрийских галлов. Причем, успешно.
— Добыча была шикарной. Людей в рабство уводили толпами, — согласился Федорович. — Поэтому есть предположение, что девушки попали в беду.
— В полон.
— Ага.
— Здорово. Нам предполагается напасть на колонну и поточить пистолеты о спаты римских легионеров?
— Испугался? — хохотнул Сван. Иштван обшарил взглядом свою экипировку и хитро улыбнулся:
— Пластида хватит, остальное фигня.
— Отставить. Работаем по возможности чисто. Сначала разведка. Одели очки, просмотрели файлы с портретами потерявшихся. Сван, Ян, задание ясно?
— Так точно, — закинул пистолет-автомат на плечо мужчина и хлопнул Пацавичуса по плечу. — Вперед «студент».
— Лариса и Иштван налево, Николай, Борис — направо. Начали прочесывать лес. Расстояние не больше пятисот метров. Движение на юго-восток. Пошли.
Они прошагали два квадрата, не встретив ни единой души и, заскучали.
На стоянке, куда вышли наконец, еще дымились угли и были раскиданы вещи, но не было ни одного живого. Группа приостановилась. Иштван, Борис и Сван прочесывали поселенье, Лариса с ужасом оглядывала побоище. Такого количества мертвых она еще не видела и пребывала в легком шоке. Ян пытался ее успокоить и уверить, что это нормальная обстановка. Но та таращилась на мертвого мужчину с топориком в голове и будто не слышала товарища.
Чиж, щурясь оглядел стоянку, сорвал травинку и, сунув в рот, тихо заметил Ивану:
— Может ну, их, студенток, бросим, как Стасю?
Федоровича перевернуло. Он уставился на бойца и попытался высказаться, но под взглядом Чижа слова застряли в горле, гнев схлынул. Капитан сжал челюсти и отвернулся.
— Дома поговорим.
— Ага. Говорили уже, — бросил лениво и потопал к ребятам, выплюнув травинку под ноги Ивана.
Что он взъелся на командира? А не мог сдержаться, ела его злость и все тут. Понять не мог — как тот спокойно ходит, спит, выполняет задания? Не ужели ничего его не беспокоит? Ну, да, секреты, тайные миссии, но причем тут девчонка? Поговорили бы — она правильная, поняла бы и молчала… Глупо, понятно, и все-таки обидно до злости, Стаську списать из-за какой-то ерунды. Пусть даже совсем не ерунды, но Стасю?! Она же верой — правдой столько лет по этим гребанным временам на благо Федерации! А ее…