Зелёный патруль

Витич Райдо

Стася поморщилась: нет, не помню.

— Анхель, — подсказал Теофил.

— Анхель, — повторила и удивилась. — Анхель?

— Что, имя вам ничего не говорит? — опять усмехнулся лекарь.

Ты явно что-то знаешь. Что? — уставилась на него женщина.

Знаю, но не скажу здесь и сейчас, — ответил взглядом.

— Поспите. Не будем вам мешать.

— Чиж, к капитану, — позвал мужчину Ян. Тот бросил ракетку и уставился на парня:

— Зачем я ему?

— Сходи — узнаешь. Мне не докладывали.

— Ладно.

— Ну, давай, — кивнул

ему Дима.

— Партия не закончена.

— Я подожду.

Николай поплелся к командиру, соображая на ходу, к чему Иван его зовет. Задание? Вряд ли. Новости о Стасе?…

Мужчина ускорил шаг. Стукнул в дверь кабинета и ввалился, не дожидаясь разрешения войти. Федорович просматривал файлы. Глянул на вошедшего, кивнул на кресло у стола:

— Садись.

— Есть новости? — сел.

— Новости? — взгляд капитана прошелся по физиономии бойца, пытаясь определить, каких вестей тот ждет. — Нет. Но есть вопрос: зачем тебе в архив.

Николай усмехнулся: та-ак, сдал «молодой». Вот это «помощь»!

— Понятно.

— А мне нет. Что ты там забыл?

— Любопытно. Всем можно — мне нельзя.

— Не крути. Что искать собрался?

Чиж подумал, потер пальцем край столешницы:

— Допустим, данные о себе.

— Ага? — откинулся на спинку кресла капитан. — Теперь понятно. Ответ — нет. Допуска не будет.

— Почему?

— Без комментариев. Свободен.

— Не пойдет, — качнул упрямо головой. — Я все равно найду способ попасть в архив и найду, что от нас скрывают.

— От вас?

— От восьмерок.

— Ага… — капитан откинул файлы и, сцепив замком пальцы, задумчиво уставился на патрульного. — Я всегда вам, восьмеркам, удивлялся. Мазохисты все как один. Обязательно нужно наступить на грабли и получить в лоб, а не даешь, предостерегаешь, становишься чуть ли не врагом. Подозрений сразу масса, обвинения во всякой чуши. Ты не думал, что тебя не пускают туда, молчат, не потому что нечто криминальное скрывают, а потому что не хотят травмировать?

— Я похож на барышню?

— Не обижайся — да. Упрям в своей глупости, как девочка. Заистерить готов, как она же.

— Ну, это ты зря. Истерить не собираюсь, но понять, что я здесь делаю, хочу.

— Вот оно… Н-да-а… Ну, хорошо, нравится ковырять в больном — пожалуйста, — вытащил из ящика стола пластиковую карту — допуск. — Прошу. Два часа на сеанс мазохизма хватит? — крутанул карту по столу к бойцу. Николай поймал и немного растерялся.

— Почему «мазохизма»?

— Потому, — в упор уставился на него капитан. — Думаешь уникален? Герой? Посмертно награжден, конечно, значит герой. Но только ни один не может сказать, что было там на самом деле, знаешь, почему? Потому что ни одного бы из вашей группы не осталось в живых. Вас всех бы положили благодаря тебе.

Николай замер:

— Что за бред?

— Правда. Ты хотел ее знать, я говорю. Потом можешь пойти и проверить. Ты и еще один боец были бы направлены в аул на разведку. Ты, вместо того чтобы тихо снять караульного, выстрелил. Случайность. Мальчишка спрыгнет с крыши. Покурить ребенок утром собрался, пока никто не видит и не может его заругать. Тебя он не видел, а ты среагировал

мгновенно и выстрелил. Ребенка нет. Началась перестрелка. Вторым лег твой товарищ, затем все остальные. Вся группа, из которой двое имеют для истории значение. Георгиевич должен стать генералом и спасти одного парня от трибунала. Тот в свою очередь произведет на свет мальчика, который сделает серьезное открытие, благодаря которому в техническом прогрессе произойдет глобальный рывок. Правнук «Хана» — Ханина встанет у истоков объединенья наций и федераций. Но для этого ему нужно родиться, правда?

Иван не говорил — давил и Николай чувствовал как клонит голову все ниже. Могло ли такое быть? Могло, и в этом ужас правды.

— Значит, меня?…

— Значит, тебя… убрали, как камень с дороги. Но не скинули, потому что ты оптимален для работы в патруле, и в этом, если хочешь, действительно уникален.

— Всех восьмерок как камень с дороги убирают?

— Большинство.

— Стася знала?

— Стася?… — Федорович вылез из-за стола, пересел на край столешницы перед бойцом. — Может быть. Если архив смотрела и данные проанализировала. Но никогда бы ничего тебе не сказала. Она, как и остальные прекрасно понимала, как было бы тебе больно, узнай ты правду. А вообще, подобной информацией владеет лишь высший комсостав. Надеюсь, ты своей психологической травмой с другими делиться не станешь? — прищурился.

Николай склонил голову, заверяя, потер ежик волос: черт! Сказать бы "быть не может"! Откреститься… Да понимает — могло быть. Случайностей на войне нет числа. Но подставить всю группу?…

— Как же вы со мной на задания ходите? — поморщился.

— Нормально. У меня претензий нет.

— Иштван тоже?…

— Пеши не упрямился и не лез, куда не надо. Надеюсь, ты его «радовать» информацией не станешь.

— Не стану, — кивнул. "Но сказанное проверю".

— Вопросы еще будут?

— На другую тему.

— Давай на другую. Расставим все точки и закроем тему навсегда. Надоели мне твои подозрительные взгляды, Чиж, знал бы ты, как надоели. То, что ты Стасю забыть не можешь и под этим соусом…

— А ты можешь?

Иван отвернулся, ногой качнул и бросил:

— Предполагаю, следующим вопросом будет: знали ли мы, что она уходит? Знали. Контингент подбирается предсказуемый, поэтому ничего из ряда вон не происходит. Станислава была…

— Есть.

— Здесь она «была». Так вот, она была правильной и поэтому никаких «коленцев» от нее не ожидалось. С психологической точки зрения ее самоволки были чем-то вроде самозащиты и спасения.

— А любовник был придуман тобой.

— Да. Она против не была. Удобная для всех версия. Пока тебя не было.

— И вы ее скинули.

— Никто ее не скидывал! — вскочил капитан. — Ты свои гадкие мысли при себе держи. Я понимаю, общество, в котором ты жил, возможно, так и делало, но здесь другие законы Чиж.

— Уверены? — уставился на него пытливо. — А мне так не кажется. Суди сам Иван, твой брат стал женихом Стаси и исчез, у нас с ней что-то стало намечаться — нет ее.

— Илья исчез по другому поводу, — бросил сухо мужчина.