Завещание
Шрифт:
Я позвонила Уильяму.
– Изабель! Так приятно тебя слышать! Я только что просмотрел письмо, которое ты мне прислала, – сказал он, прежде чем я успела заговорить. – Ты делаешь настоящие успехи…
– Уильям, случилось нечто ужасное. Кто-то вломился в мою квартиру во Флоренции.
– Что? Ты в порядке? Ничего не украли?
– Нет, но моя одежда была разбросана по квартире, как будто тот, кто тут был, что-то искал, – начала я, а потом без всяких предисловий немного бессвязно рассказала о последних двух месяцах, исчезновении Розы, ее сообщениях, изумруде, угрозах ее отцу и закончила рассказом
– Подожди, – велел он. – Ты говоришь, что Роза жива?
– Ну, она была жива, по крайней мере вчера, когда звонила мне.
– Господи, Изабель, почему ты молчала прежде? Что сказали в полиции Сент-Стивенса? Задействован ли Скотланд-Ярд? Знает ли Эндикотт?
– Никто ничего не знает, я рассказала только тебе. Роза говорила, что они убьют ее, если я кому-нибудь проболтаюсь.
– Кто «они»? Почему кто-то хочет убить Розу? Почему они угрожают тебе? Ты знаешь, где Роза сейчас? Почему она сама не ищет этот изумруд? Почему этим занимаешься ты?
– Не совсем понимаю, почему именно я. Знаю только, что Роза должна продолжать притворяться умершей, поэтому ей нельзя появляться в архивах. Ни во Флоренции, ни в Генуе, ни в Париже. Или они и правда убьют ее.
– Серьезно? Это невероятно. Я имею в виду – в это трудно поверить.
Мы оба замолчали, но даже так я ощутила облегчение. Мне не требовалось решение от Уильяма, просто, поделившись с ним, я уже сняла с себя часть ужасного бремени.
– Изабель, – наконец произнес он, – я не хочу преуменьшать твои опасения, но ты уверена, что Роза не… В смысле, ты уверена, что это все не постановка? Может, Роза разыгрывает спектакль – прости, ужасно неприятно это говорить, – за твой счет? Ты же ее знаешь.
– Да, я знаю Розу, и нет, я не верю, что Роза могла заставить меня думать, что мы все, включая ее отца, в опасности, когда на самом деле это не так.
– Может быть, ей просто нужно было отстраниться от поисков?
– Уильям, я не могу поверить, что ты не воспринимаешь мой рассказ всерьез. Как-будто ты не веришь моим словам. Тебе не нужно помогать мне. Я лишь хотела поделиться с кем-нибудь. Мне очень страшно.
– Прости, просто… Кто следит за тобой? Кто ворвался в твою квартиру? Ты уверена, что это связано с Розой и поисками изумруда? Ты проверяла, может, в вашем районе случались кражи последнее время?
– В другие квартиры на моем этаже не вламывались. Только в мою. Но я кое-что вспомнила. Когда я был в Генуе, дочь графа сказала, что в палаццо приезжал профессор, который искал изумруд Фальконе. Когда мы обедали в гостинице с фон Кайзерлингом, именно он завел разговор об изумруде Фальконе. Кроме этого об изумруде упоминал Грегори. Может быть, фон Кайзерлинг угрожает Розе!
– Я сомневаюсь, что фон Кайзерлинг мог бы кому-то угрожать. Он, конечно, эксцентричен, но… Да он обожает Розу. Когда я видел его в последний раз, он был искренне расстроен из-за того, что она пропала.
– Мне без разницы, кто вломился в мою квартиру. Мне нужно найти изумруд. Теперь я знаю, что кто-то действительно следит за мной, веришь ты мне или нет.
– Прости меня, Изабель. Послушай, тебе я верю, но я не верю Розе. И, пожалуйста, будь осторожна. Сделай все возможное, чтобы эти люди остались довольны. Предположим, ты найдешь доказательства того, что изумруда не существует,
– Понятия не имею, но я уже на пределе. Сейчас самое лучшее, что я могу сделать, – выспаться. Спасибо, что выслушал. Я чувствую себя лучше и собираюсь сосредоточиться на работе. Как ты уже понял, исследования семьи Фальконе были связаны с поиском изумруда, так что я продолжу этим заниматься. Я обязательно опишу все в диссертации, при условии, что выживу.
– Ты справишься, Изабель. Если кто и может справиться с подобным безумием, то только ты. И я хочу помочь! Что я могу сделать?
– Для начала, пожалуйста, никому не говори, что я звонила.
– Конечно, – твердо произнес он. – Даю слово.
Он сбросил звонок, и я достала новый ноутбук, чтобы отправить очередной отчет. Я коротко изложила содержимое трех писем, которые нашла в тот день в архиве.
Я нажала кнопку «отправить», и письмо ушло на два сгенерированных компьютером адреса. В этот момент, я осознала, что мне придется носить с собой и старый, и новый ноутбуки, куда бы я ни пошла, поскольку я не могла рисковать, оставляя любой из них в квартире.
Чувствуя себя еще более подавленной, я забралась в постель, слишком уставшая, чтобы есть. Пока меня не сморил сон, я думала об отце Розы. Жаль, что мне не удалось познакомиться с ним, когда мы учились в колледже. Роза всегда рассказывала о нем замечательные истории.
Глава двенадцатая
Пятницу и субботу я провела в архиве, заказывая документы из списка Розы и просматривая их один за другим. Я не нашла ничего, что было бы связано с изумрудом.
На каждом прочитанном мною письме, отправителем или получателем которого был Фальконе, я отмечала номер ссылки, адресата и получателя, и если письмо было интересным, то кратко излагала его содержание. Переписыванием я себя не утруждала. К этим письмам можно будет вернуться и позже, если я решу, что они имеют отношение к диссертации.
В своем списке Роза поставила звездочку рядом с номером 3789 архива Медичи. Я проверила ссылку в каталоге, где было указано, что том 3789 содержит «различные письма Федерико Фальконе». Я заказала из архива том 3789 и два последующих, 3790 и 3791, потому что в каталоге они были описаны как трехтомный комплект. На следующий день, в воскресенье, я работала дома над докладом для конференции – правда, вскакивала каждые десять минут, чтобы удостовериться, что дверь заперта.
В понедельник архивариус вручила мне том под номером 3789, перевязанный шпагатом и с обложкой из толстого пергамента.
На некоторых участках виднелись черные точки там, где была удалена шерсть животных. Корешок обложки был мягким и гибким, часть страниц выпадала. Он казался живым или как будто когда-то был таковым. Я положила том на подставку; от него не исходило запаха, но казалось, что он должен пахнуть затхлостью.
Поскольку внутри не было ни оглавления, ни указателя, мне придется просмотреть подписи к каждому письму, чтобы найти хоть что-то, написанное Федерико, как я уже делала на предыдущей неделе. На внутренней стороне передней обложки карандашом были выведены даты: 1565–1592. Несмотря на книжный переплет, том представлял собой беспорядочный набор писем.