Завещание
Шрифт:
– Не так уж много нужно, чтобы привыкнуть к итальянским порядкам. – Мы заказали графин домашнего вина и, договорившись не обсуждать Розу или изумруд, поговорили об итальянских музыкальных исполнителях, выступления которых видели. Я рассказала ему о найденных дешифраторах.
– Это необычно, Уильям?
– Не то слово. Ты должна показать их мне.
– Конечно, покажу. Но стоит ли мне продолжать?
– Большинство ученых не стали бы утруждаться. Я восхищен твоим упорством. В следующий раз мы пойдем в Национальную библиотеку вместе.
–
Когда мы уходили, было уже поздно, и улица возле бара была пуста.
– Давай я провожу тебя до дома, – предложил Уильям, и я не стала отказываться.
Я чувствовала его близость всем своим телом, пока мы шли вместе.
– Хочешь подняться? – спросила я, когда мы подошли к моему дому.
– Конечно. С удовольствием посмотрю, как ты устроилась.
– Нет, я о другом. Может, ты хочешь выпить? Как насчет домашнего лимончелло?
Уильям выглядел удивленным.
– С удовольствием.
Я взяла его за руку и повела за собой вверх по лестнице. Перед дверью в квартиру он обнял руками мое лицо и поцеловал. Я почувствовала привкус красного вина у него на языке.
Я открыла дверь, втянула Уильям в квартиру, и мы остались стоять в коридоре, страстно целуясь. Через некоторое время я сделала шаг назад. Кончик его бороды задел мой подбородок.
Я достала из кухонного шкафчика две рюмочки и вставила первый попавшийся под руку диск Жобима в старую стереосистему, которая, как ни странно, все еще работала. Мы с Уильямом потягивали сладкое лимончелло, слушая низкие томные каденции, и лишь едва касались друг друга мизинцами.
– Изабель, – позвал Уильям, допив тягучую желтую жидкость.
– Да?
– Хочешь потанцевать?
Я кивнула. Уильям притянул меня к себе, и мы медленно начали танцевать под музыку. Когда песня закончилась, мы просто покачивались. Я думала, что Уильям собирается поцеловать меня, но он отступил и провел рукой по волосам.
– Все это время я пытался сдерживать свои чувства к тебе. Я боялся, что они неуместны, ведь теперь ты моя студентка, но я… Я не могу этого вынести, – признался он. – Ты мне нравишься, Изабель. Нет, «нравишься» – неподходящее слово, чтобы описать мои чувства. – Выражение его лица было безумным, настойчивым. Он отвел взгляд.
Я взяла Уильяма за руку, и он погладил мою ладонь большим пальцем. Я встала на цыпочки и приподняла голову, чтобы поцеловать его. Он наклонился вперед, впиваясь своими губами в мои, и приподнял меня. Я обвила руками его шею.
– Где спальня? – с застенчивой улыбкой спросил Уильям, направляясь именно к ней. Уложив меня на кровать, он сбросил туфли и принялся меня раздевать. Потом расстегнул свою рубашку. Он целовал меня повсюду, начав с лодыжек, и через некоторое время уткнулся головой мне в колени. Я раздвинула ноги и сделала глубокий вдох.
– Я так сильно хочу тебя. – Он посмотрел мне в глаза. – Ты ведь не против?
– Совсем не против.
Он приподнялся и навис надо мной, запустил руки в мои волосы
– Я боюсь, что если я посмотрю на тебя, то все закончится слишком быстро, – прошептал он. – А я хочу, чтобы это продолжалось.
В ту ночь я не думала ни об Адриане, ни о Никколо, ни о Розе, ни об изумруде. Внезапно весь мой мир сузился до этой точки соприкосновения наших тел. Мне нравилось быть рядом с Уильямом. Я видела, что он старается сдерживать себя, быть нежным. Мое тело все время дрожало.
Я долго не могла заснуть, отвлекаясь на его тепло и запах одеколона на простынях. Я смотрела, как Уильям спит, и слушала, как он что-то бормочет, иногда вздрагивая. Мне хотелось его утешить, но я не знала, как это сделать.
Потом я заснула, а когда проснулась, то почувствовала запах готовящейся еды. Я машинально пошарила по постели рукой, ощупывая место рядом с собой. Уильяма не было. Я завернулась в простыню, собираясь встать, и в следующее мгновение появился Уильям. Он нес поднос, на котором была яичница с тостами и кружка чая.
– Я не нашел в квартире никакой еды, поэтому отправился за кофе и чаем. В кафе продавали яйца и хлеб, и я подумал, что ты, наверное, проголодалась.
– Умираю с голоду, – призналась я, когда он поставил поднос рядом со мной. – Кофе я теперь тоже пью. Ты был прав, без него не обойтись.
– Тогда возьми мой, – предложил Уильям, передавая мне свою кружку. Он сел рядом, и мы принялись завтракать, не разговаривая, но глядя друг на друга. Потом Уильям протянул руку и погладил меня по лицу. После того, как я доела, он сложил тарелки на поднос и отнес на кухню. Я услышала звук льющейся воды и забралась под одеяло.
Вскоре он вернулся и сел на край кровати.
– Спасибо. За все. Мне нравится узнавать тебя.
– Мне тебя тоже.
– Изабель, ты просто… – Уильям накрыл мою руку своей. – Ты идеальна.
Мы коротко поцеловались на прощание, и Уильям ушел.
Я знала, что сосредоточиться на работе будет непросто – меня переполняло наслаждение. Я чувствовала себя полной энергии, несмотря на то, что почти не спала. Мне было тепло и хорошо. Я не могла перестать улыбаться и пританцовывала по дороге в архив.
В отделе выдачи я взяла первый из трех томов «Медичи» и, вернувшись к своему столу, выбрала одно из найденных ранее зашифрованных писем. Переписала четыре строки в блокнот и попробовала использовать дешифратор, выстраивая буквы поверх цифр. Если бы не пробелы, слова было бы трудно различить. Стоило мне расшифровать первые три слова, как меня бросило в дрожь.
Я переписала другую часть зашифрованного письма и смогла расшифровать еще несколько строк. Слова появлялись одно за другим, однако само по себе письмо не имело смысла, поскольку ссылалось на другое письмо и, казалось, никак не могло мне помочь. Мне не удалось разобрать подпись, но она принадлежала точно не Фальконе. Я не стала утруждать себя переводом и просто двинулась дальше.