Завещание
Шрифт:
– Спасибо за заботу, я ценю ее. Полагаю, исследования продвигаются нормально.
– Точно? Ты выслушала меня, теперь мой черед. Я умею слушать.
– Спасибо, Роза. Сейчас я кое над чем работаю и обязательно дам знать, когда будет чем поделиться.
– Отлично. – Она посмотрела на часы. – Тогда созвонимся позже.
Положив руку на живот, Роза поднялась, поцеловала меня в щеку и выпорхнула из комнаты, не дожидаясь ответа. За ней тянулся шлейф аромата ее цветочных духов.
Вместо того чтобы вернуться к своему месту, я подошла к окну – понаблюдать за тем, как солнце медленно тонет в
Спустя несколько часов от нее пришло голосовое сообщение:
– Дорогая, спасибо, что выслушала краткий обзор моей истории о Фальконе. Какие планы на завтра? У меня есть сюрприз… Но тебе придется втиснуть меня в свое плотное расписание. Как ты смотришь на то, если я заскочу около десяти? Перезвони мне, если время тебе не подходит. Иначе завтра и увидимся. Чао, белла!
Глава восьмая
Рано утром следующего дня меня разбудили настойчивые гудки клаксона, доносившиеся с парковки. Я вспомнила сообщение Розы и сбежала вниз по лестнице.
Роза курила, прислонившись к темно-синему Mini Cooper. Увидев меня, она элегантно, словно делая танцевальное па, раздавила окурок.
– Готова, соня?
– Мне кажется, в сообщении речь шла о десяти часах.
– А мне кажется, что ты ранняя пташка. Завтра к полудню я верну тебя на это самое место. Promis jure! – В ее французском не было американского акцента. – Пожалуйста, для меня это очень важно.
– Сегодня мне нужно поработать. Но я не против вместе позавтракать.
– Изабель, разве мы не подружки? Как насчет приключения? Или ты настолько важная фифа, что не можешь взять отгул в выходной день? – Роза подошла и обняла меня. Не выпуская меня из рук, она отступила на шаг. – Будет весело! И еще мне кажется, что тебе не помешает отвлечься от работы. Ты совсем заработалась. – Роза снова обняла меня. – Я, к слову, тоже не прочь провести время с подругой. На меня давят со всех сторон – слишком много напряжения.
– Хорошо, хорошо, – кивнула я. – Что мне надеть? Мы будем на природе?
– Нет, надень что-нибудь для прогулки по городу. Ничего вычурного. В основном мы будем ездить на машине и осматривать окрестности.
Я бросилась наверх, затолкала в спортивную сумку несколько вещей, не особо заботясь, помнутся они или нет.
– Так куда мы едем? – спросила я. Ветер, дувший из приоткрытого окна, подхватил слова. Мы ехали уже полчаса.
– Зачем переспрашиваешь? Я же сказала, что это сюрприз.
– Ненавижу сюрпризы. – Я нахмурилась, но глаза Розы были устремлены на дорогу, поэтому она не заметила.
– Тебе понравится. Поверь мне.
– Ты уверенно ведешь машину по левой стороне.
– К этому привыкаешь. К счастью, Восточное побережье подготовило меня к езде по обледенелым дорогам.
– А помнишь праздничную вечеринку Итальянского общества? Там было полно твоих друзей, но ты составила мне компанию, пока я собирала взносы.
– Точно! Ты очень
– А помнишь парня, Марка? Ты познакомила меня с ним.
– Марк, хм, Марк… Погоди, Марк Уилсон?
– Не Уилсон. Худой, с грустными глазами, весь в татуировках. О, он был одержим Ницше.
– А, этот Марк! Значит, вы переспали? Рада за тебя. А я тогда тусила с его соседом по комнате. Кажется, его звали Сет. Да, так всех и не упомнить…
– Ах, молодая и неугомонная Роза. Все хотели тебя.
– Неужели? Обольщение всегда давалось мне легко. Но для меня увлечение быстро сменяется скукой. Либо страсть, либо безразличие – никогда золотой середины в чувствах.
Некоторое время мы молчали, потом я сказала:
– Скучаю по профессору Вирету.
– И длинным лекциям, которые он продолжал читать даже после окончания занятия?
– Да, но они были великолепны. Из-за него я влюбилась в Клода Шаброля.
– Я выросла на французских фильмах, мы смотрели их с мамой. – Роза бросила на меня короткий взгляд. – Она была наполовину француженкой. Не помню, рассказывала ли я тебе когда-то.
– Поэтому у тебя такой хороший французский?
– Мама умерла, когда мне было шестнадцать. Рак.
– Не помню, чтобы ты когда-нибудь говорила мне, Роза.
– Ты близка с родителями?
– Пожалуй, с мамой. Отец ушел, когда мне было двенадцать. Ничего с тех пор о нем не слышала.
– Это ужасно. – Роза постучала по рулю и несколько минут ничего не говорила. – Это залив Ферт-оф-Форт, – сообщила она, когда мы въехали на мост, пересекающий широкую реку. – «Ферт» переводится как «фьорд», а «форт» – как «река». Ферт-оф-Форт. С шотландским «р». Сейчас мы пересекаем реку «Т-э-й», шотландцы произносят ее как «Ти». Мост, на котором мы сейчас находимся, разваливается от старости. В буквальном смысле. Металлические тросы лопаются один за другим.
– Неужели нет объезда?
– Боюсь, что нет. Я думала, тебе понравится ощущение опасности, азарта! Разве не поэтому мы решили изучать историю?
Я непринужденно рассмеялась, но вцепилась в приборную панель.
Мы съехали с трассы М-90 на трассу А-90.
– Эдинбург, – заметила я. – Мы едем в Эдинбург? Я никогда там не была.
– Что? Ты никогда не была в Эдинбурге?
Роза провезла меня через центр города, мимо домов из темного песчаника. Мы поднимались на один холм за другим. Эдинбург представлял собой мрачную и миниатюрную версию Лондона, одной ногой твердо стоявший в прошлом. На главной, как мне показалось, торговой улице Роза припарковалась перед рядом шикарных бутиков и повела меня в один из них.
– Рада видеть вас, мисс Брюстер, – поздоровалась продавщица с сильным акцентом, присущим жителям Западного побережья. Я уже научилась различать акценты Восточного и Западного побережья. Роза однажды заметила: если человек говорит так, что ни слова не понятно, то значит, что он из Глазго.
– Привет, Вера, – отозвалась Роза, махнула рукой в мою сторону и добавила: – Это Изабель, моя хорошая подруга. Она тоже американка!
Нас провели к креслам, и одна из продавщиц принесла нам чай. Вера тем временем ушла, а потом вернулась с платьями и принялась показывать их одно за другим.