Завещание
Шрифт:
С самого приезда в Шотландию я избегала кофе и пила чай – не потому, что хотела косить под британку, а потому, что пыталась хоть немного измениться. Шон показал, как пьют чай шотландцы – с молоком и без сахара. Через некоторое время такой чай стал единственным кофеином, который я потребляла.
Однажды Роза сказала, что уезжает на несколько дней – поработать в месте, где ее не будут отвлекать. Мы продолжали регулярно обмениваться электронными письмами. Роза присылала мне интересные аналитические заметки, статьи о политике и забавные комиксы. Не представляю, как у нее хватало времени, чтобы просматривать столько
Через некоторое время мне пришла выписка с кредитки. Мой долг составил почти две тысячи долларов. Я экономила как могла, однако мелкие расходы все равно накапливались. Продукты в супермаркетах стоили вдвое дороже, чем в Штатах, а курс фунта стерлингов был как никогда высоким. Я не знала, как смогу оплатить счет.
Шон говорил, что американским студентам сложно работать в Шотландии. Я бы спросила совета у Розы, будь она была в городе, но сейчас не хотела беспокоить во время работы. Эндикотт выглядел, как и всегда, неприступно, а Уильям… Мне не хотелось, чтобы Уильям знал, что я отчаянно нуждаюсь в деньгах. Поэтому я старалась никуда не выходить и просто работала.
А еще мне не хотелось, чтобы Уильям знал, что я думаю о нем. Надеясь столкнуться с ним, я почти каждый день находила предлог, чтобы пройти мимо его кабинета. И даже несколько раз возвращалась в собор в надежде на случайную встречу, но наши пути не пересекались.
Однажды Катрина увидела, как я слоняюсь возле кабинета Уильяма.
– Ждать тебе придется долго, – заметила она. – Уильям занимается исследованиями в Париже. – Помолчав, она добавила: – Я бы не прочь однажды поехать с ним. Он довольно симпатичный на вид.
Я сделала вид, что не понимаю, на что Катрина намекает:
– Вообще-то я искала тебя! Не хочешь выпить со мной чаю?
Катрина ненадолго задумалась:
– Минуточку. Я только сохраню файл, над которым работала.
С этими словами она направилась к себе в кабинет и вскоре вернулась, закутанная в серый шерстяной шарф и пальто.
Катрина отвела меня в чайную, идти до которой оказалось не близко, однако там подавали самые разные чаи и выглядело местечко куда более стильно, чем «Джианни». Я хотела спросить об Уильяме, но вместо этого спросила ее о Мадлен Гранжье.
– Я считала Гранжье высокомерной, – ответила Катрина. – Они с Эндикоттом вроде как ладили, но их подопечным всегда приходилось соперничать. Все мы думали, что Гранжье с Эндикоттом либо ненавидят друг друга, либо трахаются. Возможно, и то, и другое. Конечно, смерть Гранжье меня шокировала, но Эндикотт – лучший преподаватель на кафедре, и тебе повезло, что теперь он твой научный руководитель.
– Жестоко так говорить.
Катрина откинулась на спинку стула.
– Я шокировала тебя? Я не специально. Иногда я бываю прямолинейной.
Сделав еще один глоток чая, я решила не упоминать о том, что подслушала слова Люка в библиотеке.
– Вы с Розой близки?
– О, я обожаю Розу. Раньше мы славно отрывались.
– Неужели?
– У меня есть богатые родственники, поэтому я хорошо ее понимаю. Она вечно занятая. Утверждает, что близка к важному научному открытию.
– Тема ее докторской звучит действительно интересно, –
– Она говорит, что нет, но я подозреваю, что она лукавит. – Катрина мечтательно вздохнула. – Наверное, Роза нашла себе горячего итальянца. Собираясь в Италию, она становится веселой, напевает и покупает сексуальное белье. Эй, ты же вроде говорила, что вы подруги?..
Остаток недели я посвятила созданию электронных таблиц для отслеживания материала, который собрала о придворных дамах двора Екатерины Медичи. Прошел месяц с тех пор, как я перестала пить таблетки, но синдром отмены еще не прошел – в некоторые дни меня ужасно тошнило.
В субботу я прогулялась до пляжа и вышла на туристическую тропу, по которой поднялась на вершину холма. Вид отсюда открывался потрясающий. Было здорово по-новому взглянуть на Сент-Стивенс. Вернувшись в университет, я увидела на ступеньках библиотеки Шона. Я рассказала ему о своей прогулке, и его глаза расширились.
– Да, с холма открывается живописный вид. Кстати, именно оттуда сорвалась Мадлен Гранжье.
– О… – вырвалось у меня. – Лучше бы ты мне не говорил.
– Если хочешь, я могу показать тебе еще другие места для прогулок, – предложил Шон.
– Да, как-нибудь в другой раз.
Мое желание ходить на прогулки несколько поугасло, и остаток выходных я провела за просмотром старых фильмов, которые взяла в библиотеке. Просмотр сопровождался поеданием попкорна, который был неприятно сладким, и огромным количество «Айрн брю», шотландской газировки оранжевого цвета, по вкусу больше напоминавшую химикаты, чем апельсины. Выпив несколько бутылок, я почти почувствовала себя местной жительницей.
Следующим утром позвонила Роза и спросила, не хочу ли я пойти с ней на занятия по гольфу.
– Для студентов занятия бесплатные. Я играю в гольф, но получается у меня ужасно, – простонала Роза. – Но порой нужна физическая нагрузка, чтобы отвлечься от мыслей. Особенно когда так сосредоточенно работаешь. Согласна?
Первые несколько уроков проходили на тренировочной площадке для гольфа. На самом деле Роза играла в гольф довольно неплохо. Я обнаружила, что мне нравится бить по мячу и смотреть, как он летит. Из-за акцента я почти не понимала, что говорит инструктор, однако стоило сосредоточиться на мяче – и я забывала о своей докторской диссертации, погибшем руководителе и прошлых проблемах. После часа занятий я каждый раз замечала, что тошнота утихает и мне становится легче дышать, пусть даже после захода солнца становилось так холодно, что я едва чувствовала руки. К тому же от клюшки у меня появились мозоли – несмотря на перчатки. После занятий мы с Розой заходили в «Куайч», чтобы выпить горячего тодди – пунша из рома, меда и лимона.
Мысль о большом количестве свободного времени пугала, поэтому каждый день я ходила в так называемые «специальные коллекции», где до закрытия искала материалы в цифровой базе данных полнотекстовых научных журналов, а также книг. Я старалась не обращать внимания на головную боль из-за отмены лекарств. К середине октября я решила придерживаться своей первоначальной темы. Екатерину Медичи окружало множество придворных дам. С исторической точки зрения существует много вариантов освещения этой темы.