Завещание
Шрифт:
– Я взяла на размер побольше, чем в ваш прошлый визит, мисс Брюстер. Знаю, что вы не любите носить тесную одежду.
– Пора бы мне уже завязать с булочками, – вздохнула Роза, выбрала два платья и направилась в гардеробную со словами: – А теперь подыщите что-нибудь для Изабель.
Часом позже рядом лежала гора перемерянных нами вещей, включая шляпы, украшения и обувь. Роза что-то сказала, я рассмеялась и продолжала хохотать. Не в силах остановиться, я села и откинулась на спинку кресла. Постепенно смех перешел в истеричное всхлипывание,
– Все хорошо. Тише, не плачь. – Она легонько погладила меня по спине.
– Мне… я… – выдавила я между всхлипами.
– Думаю, приехать сюда была хорошей идеей, – сказала Роза. Потом встала и подошла к платью, которое никто из нас еще не примерял. – Ресторан, куда мы пойдем сегодня вечером, довольно шикарный. – Она сняла платье с вешалки и протянула его мне. – Мне следовало упомянуть об этом утром.
Платье сидело так хорошо, будто его сшили специально для меня. Крой подчеркивал талию, а цвет – глаза. Я взглянула на ценник:
– Двести пятьдесят фунтов!
На мгновение воцарилась тишина. Потом Роза повернулась к Вере:
– Я это беру. – Она протянула продавщице черный бархатный жакет. – А еще это, это… и это!
Я вышла на улицу и, проверив телефон, стала ждать Розу. Она появилась через несколько минут, и вскоре мы уже поднимались по горе в сторону Эдинбургского замка. Когда машина проезжала мимо, я спросила:
– Мы что, не зайдем?
Роза криво усмехнулась.
– Нет, на эти выходные я хочу тебя монополизировать. Да и вообще, в Эдинбургском замке не очень-то интересно. Ох… я умираю с голоду. И от жажды!
Мы подъехали к отелю, похожему на викторианскую усадьбу на съемочной площадке где-нибудь в Голливуде, и припарковались на склоне.
Роза зарегистрировала нас и заказала чай. Наша комната, которая оказалась гораздо больше моей квартиры, была украшена фиолетовой шелковой драпировкой и кроватью с балдахином.
– Не номер, а сказка. Скажи? – посмотрела на меня Роза.
– Как мы его оплатим? Ограбим банк? Это и есть твой сюрприз?
– Глупенькая. Все за мой счет!
В дверь постучали. Роза поднялась с бархатной подушки и впустила носильщика, который занес мою спортивную сумку, ее ручной саквояж, чемодан с монограммой и четыре пакета из магазина одежды.
– Это тебе. – Роза передала мне один из пакетов.
Заглянув внутрь, я вытащила платье, которое примеряла последним.
– Я верну платье в магазин, если оно тебе не нравится. А в этом пакете туфли.
– Конечно, платье мне нравиться! Оно просто шикарное. А туфли! Нет, это слишком. Я не могу принять такой подарок. Я придумаю, как расплатиться с тобой.
– Позволь мне самой судить о том, что слишком, а что нет, – возразила Роза. – И занимайся своими делами. Например, ограбление банка спланируй.
Роза отмахнулась от моих дальнейших возражений, и мы отправились пить чай. Чай подавали в большом атриуме, украшенном темными папоротниками. Официанты
Вернувшись в номер, я легла на кровать. Комната кружилась перед глазами, но это было довольно приятно. Роза легла рядом, проглядывая что-то на телефоне, и я незаметно уснула, а проснувшись, обнаружила подругу у камина. Она сидела на диване и щелкала мышкой на своем ноутбуке.
– Привет, соня, – сказала Роза. – Я скоро закончу. Ты пока собирайся.
Я приняла душ, высушила волосы и накрасилась. Затем надела новое платье.
– Меня развезло от шампанского, – призналась я, зевая. – Разве ты не устала?
– Нет. Я буду отдыхать, когда умру.
Роза ушла в ванную и минут через двадцать вернулась преобразившейся: подведенные черным карандашом глаза, ярко-красные губы, элегантный пучок… Она больше напоминала хостес, чем усердную докторантку. Я влезла в новые туфли, и мы, взявшись за руки, спустились по широкой лестнице, потом прошли через внутренний дворик и оказались у ресторанчика в викторианском стиле.
Роза хотела было заказать дегустационное меню, но я возразила – мол, еды будет слишком много, поэтому мы остановились на салате и местной рыбе.
– Красное или белое? – спросила она. – Тебе нравится «Сансер»?
– Я знаю о вине только то, что люблю его пить.
– «Сансер» из долины Луары – лучшее белое вино в мире, – пояснила Роза.
– Я помню, что королевские войска осадили Сансер, потому что он был оплотом протестантов.
– Кажется, там было что-то о каннибалах? – заметила Роза.
– В эссе Монтеня «О каннибалах» бразильское племя тупи сравнивалось с французами в Сансере, однако в отличие от французов тупи сохранили свое достоинство.
– О да! Лично мне больше всего нравится его эссе «О дружбе». Монтень считал, что счастлив тот, кому довелось встретить настоящего друга. Ты веришь в настоящую дружбу?
– Я ее не встречала.
– Встречала! И я тоже! С тобой. – Роза поднесла свой бокал к моему. – А ты разбираешься в Монтене.
– Я чувствую с ним некое родство. Не только потому, что у нас обоих матери – еврейки.
– Мне нравится, что его эссе начинались как воображаемые письма к умершему другу. Как поэтично! – Роза сделала глоток воды. – К слову о каннибалах. Как насчет сладкого?
– Роза, мы недавно пили чай, а потом поужинали салатом и рыбой! Ты с ума сошла. – Я откинулась на спинку стула, и она повернулась ко мне.
– Теперь, когда мы пьяны, я могу рассказать тебе все свои тайны, и наутро ты все забудешь.
– Тайны?
– Пока я искала документы для докторской, то обнаружила несколько интересных писем. И сейчас я расскажу, что в них было… – Роза сделала паузу и смерила меня пристальным взглядом. – Но ты должна сохранить это в тайне.