Запретные игры
Шрифт:
Сердце бьется сильнее, а руки начинают дрожать. Каждая мельчайшая частица моего тела кричит о бегстве. О том, что жизненно необходимо убежать от этой тайной угрозы. Но я осознаю, что сейчас самое важное – быть рядом с братом, поддержать его и помочь ему поскорее выздороветь. Это дает мне силы подавить свой страх и сосредоточиться на главной задаче.
Опомнившись, я закрываю сообщение и выключаю телефон. Но неприятное чувство остается, и я не могу избавиться от ощущения, что кто-то следит за мной. Страх отталкивает меня от мыслей, и я решаю, что лучше
После беспокойной ночи я просыпаюсь с тревогой в душе. Слишком яркой и гнетущей. Любопытство подстегивает меня проверить свой телефон. Я настраиваю себя на самое худшее, но к счастью, новых сообщений нет.
Снова меня окутывает желание написать Давиду, поделиться своим беспокойством и узнать, как справиться с этим всем. Но вспоминая о том, что еще нужно собрать брату вещи в больницу, забываю об этом. Рома нуждается во мне сейчас больше, и я должна думать только об этом.
Я переливаю суп в банку, чтобы отвезти его Роме, и улыбаюсь при мысли о том, как он обрадуется, когда съест его. Я сварила его любимый - сливочно-грибной. В этот момент, когда все в моей жизни кажется таким хрупким и неуверенным, моя цель остается неизменной – сделать все возможное, чтобы вернуть своего брата к жизни. К нормальной. Которой мы с ним давно заслуживаем.
Выходить из дома страшно и жутко.
У меня начинает развиваться паранойя и я присматриваюсь к каждому проходящему мимо человеку.
С особой осторожностью перехожу через дорогу.
Уже находясь в больнице, захожу в палату к брату.
Отец написал мне номер сообщением. Кажется, он уехал чутка раньше, и это не может меня не радовать.
Его вчерашнее состояние ввело меня в шок, но почти сразу же, все встало на свои места.
Такие люди не меняются.
Я не могу дождаться того момента, когда меня и ним не будет связывать совершенно ничего.
Я вхожу в палату и сразу окунаюсь в печальное и мрачное настроение, которое царит здесь. Рома лежит на кровати, окруженный мониторами и проводами. Но даже в таком состоянии его глаза светятся радостью, как только он меня замечает. Я подхожу ближе и сажусь рядом с ним, касаясь его холодной руки своей.
— Привет, боец, — шепчу я, пытаясь задушить ком в горле. Почему-то именно сейчас называю его так, как обычно это делает Давид.
— Привет, сестрица, — отвечает он слабым голосом, но в этом звуке слышится та самая сила и упорство, которые я так долго видела в нем.
Мы молчим некоторое время, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Я не хочу спрашивать его о том, как это произошло или делиться своими страхами. Сейчас он нуждается в поддержке и уверенности, что всё будет хорошо. Мы обсуждаем его состояние, его прогресс и планы на будущее после выписки из больницы.
— Мне грустно, что я не смогу сразу вернутся к тренировкам, — признается он.
— Знаю, — поджимаю губы, сильнее стискивая его руку. — Зато у тебя есть мотивация скорее восстановиться.
— Да, и сделаю это как можно быстрее, —
Мне нравится его настрой, он не может не радовать.
После некоторого времени Рома засыпает, усталость губительно подействовала на его организм. Я тихо встаю и придвигаю стул ближе к его кровати, чтобы продолжить настраиваться на положительные мысли и не позволить страху вернуться. Рядом с братом мне спокойнее.
Каким бы все не было устрашающим, так много уже пройдено, и я не собираюсь сдаваться сейчас.
Я открываю окно в комнате, давая свежему воздуху проникнуть внутрь. Всматриваюсь в далекий горизонт, и вдруг осознаю, что справляться с этим всем можно только если не впадать в ужасные мысли и опасения. Я должна быть сильной, как для себя, так и для Ромы.
Облегчение и решимость заменяют страх внутри меня. Я знаю, что будущее может быть неизвестным и запутанным, но я готова пройти сквозь все препятствия, чтобы защитить своего брата и дать ему возможность восстановиться полностью. Tеперь я полна решимости бороться до конца и никогда не отступать, потому что все наше будущее в моих руках.
Вздрагиваю, когда двери открывается.
Неужели, отец приехал.
— Привет, — шепотом произносит Немиров.
— А ты тут как? — ошарашенно переспрашиваю я, потому что совершенно не ожидала его здесь увидеть.
— Мне Рома написал, — он указывает взглядом на моего брата. — Выйдем поговорим?
35
Я ощущаю, как внутри меня вспыхивает некая тревога, неожиданное появление Немирова вызывает смешанные чувства.
Мы выходим в коридор, оказываясь наедине. Немиров выглядит уставшим, напряженным, словно на его плечах лежит неподъемный груз. Я молчу, давая ему время собраться с мыслями.
— Почему о произошедшем я узнаю от Ромы, а не от тебя? — наконец произносит Немиров.
— Я хотела написать, но на нервах и впопыхах забыла об этом, — честно отвечаю я.
Мы останавливаемся у окна, за которым рябится зимнее утро. Я смотрю на мрачное небо, пытаясь уловить эмоции на лице Немирова. Он по-прежнему молчит, словно борясь с собой, собираясь высказать то, что накопилось внутри.
— Все наладится, Дарин. Он боец. Быстро станет на ноги, — наконец проговаривает Немиров. — Он всегда такой сильный и упорный. Не думал, что увижу его в таком состоянии.
Я просто слушаю, ощущая все то же самое.
Меня цепляет то, что зная Рому совсем немного, Давид проникся к нему и волнуется. Немиров, который всегда казался непоколебимым и уверенным в себе, теперь проявляет свою уязвимость.
— Нам нужно быть с ним теперь, когда он восстанавливается, — продолжает Немиров. — У меня есть возможность помочь ему вернуться к его обычной жизни, к тренировкам, к его хобби.
Желание Немирова помочь трогает до глубины души.
Я ощущаю, что я не одна.
— Спасибо, Давид, — закусив губу, смотрю на него с искренней благодарностью.