Запредельность
Шрифт:
Такой мир не должен, просто не имеет права исчезнуть…
Мастера полета быстро и ловко посадили корабль. Посадочные доки, как понял Лекс, были раскиданы по всему городу, и посадка в них напоминала спуск в глубокий колодец – настолько высоки и величественны были здания.
Сердце взволнованно колотилось в ожидании более близкого знакомства с Мечтой.
Однако у широкого, странной формы выхода Лекса ждала встреча с прозой жизни, которая, как оказалось, присутствовала и здесь. Без особых объяснений стало
– Мироматы… – пробормотала Джи, еще сильнее вцепившись в его руку.
Один из троицы – с пронзительным взглядом, со странным, то ли обветренным, то ли обожженным лицом, обтянутый рельефной, будто нарочно смятой тканью, подошел прямо к Лексу, заглянул в глаза и сказал с леденящей душу пронзительностью:
– Пойдем.
Никогда еще ему не доводилось испытывать такого эффекта от человеческого голоса. Словно внутри что-то выключили, и не оставалось ничего, кто желания повиноваться. За спиной что-то взволнованно говорила Джи, и кто-то отвечал ей. Но Лекс уже ничего не слышал.
4
Он пришел в себя только в просторном светлом помещении с видом на море. Мимоходом отметил, что жители этого мира старательно избегают острых углов в интерьерах, и в то же время – очень любят использовать их в дизайне кораблей и построек. Правда, вряд ли это открытие имеет теперь хоть какое-то значение.
Он сидел в удобном пневматическом кресле – вроде тех, что были на корабле Когена. А напротив прозрачной стены медленно прогуливался незнакомец в такой же измятой форме. Лекс вдруг понял, что тот с интересом разглядывает снятый с его руки таймер.
– Что это? – спросил человек, и Лекс узнал в нем Рогова. На этот раз он даже не удивился, только с усмешкой покачал головой.
– Так что это такое? – повторил человек.
– Таймер, – спокойно сказал Лекс.
– Поясни, – потребовал человек.
– Прибор, который отсчитывает время до гибели всего сущего. Я все расскажу вам…
Человек вдруг тихо рассмеялся:
– И что же нового ты расскажешь? Что ровно через месяц наша цивилизация по неизвестной причине прекратит свое существование, так?
– Уже меньше месяца… – пробормотал Лекс. – Постойте, откуда вы знаете?!
Лицо человека приняло скучающее выражение:
– Слушайте, вы бы там, у себя что-то новое придумали, что ли? Мы уже лет пятьсот ждем конца света, и, честно говоря, это порядком поднадоело! Хотя прибор для отсчета последних мгновений – это действительно, что-то свежее…
Лекс почувствовал головокружение. Спросил слабым голосом:
– Так вы уже все знаете?
Человек с удивлением посмотрел на Лекса. Похоже, его поведение как-то нарушало некие, однажды установившиеся правила игры.
– Итак, – сказал незнакомец. – Тебя зовут Лекс по прозвицу Стрелец…
– А-лексей Стрель-цов, – с запинкой произнес Лекс. – Стрельцов – моя фамилия.
– Не важно. Меня интересует другое:
Лекс замялся, не зная, что делать. Курс «как вести себя на допросах» – не входил в систему подготовки форса.
– Простите, а с кем я имею честь?.. – несколько высокопарно осведомился Лекс.
Незнакомец, похоже, тоже не ожидал таких вопросов. Но, скрипнув зубами, сказал:
– Старший мастер мира Кох, цех расследований, если это тебе о чем-то говорит.
– Не очень-то, – признался Лекс. А про себя отметил, что для допроса здесь выбирают довольно респектабельные помещения. И это не может не обнадеживать…
Лекс улыбнулся, развел руками: «мол, не говорит ровным счетом ничего».
– Это не беда, скоро ты меня получше узнаешь, – туманно произнес Кох. – Вернемся к вопросам. Итак, зачем ты здесь?
– Как это – зачем? – опешил Лекс. – Вы же сами меня сюда…
– Зачем ты пробирался на Каплю? Что тебе нужно в городе? У вас новая стратегия? Особые планы? Или вы решили нарушить устоявшееся положение?
– Видите ли, в чем дело, – стараясь говорить яснее, произнес Лекс. – Я не знаю, кого вы имеете в виду, говоря «вы». Если так называемых Пресекателей, то честное слово – я не знаю, кто это, точно так же, как не знаю толком, кто такие вы сами – вместе с вашей планетой, городом и всеми его жителями. Я из… совершенно другого мира. Я прибыл на зонде из… извне. Вы понимаете меня? В зонд стреляли, меня катапультировало, и другой корабль случайно подобрал меня…
– Случайно? – саркастически произнес Кох. – Это мне говорит агент Пресекателей, для которых предопределено все – даже конец нашего мира… э-э… через каких-то тридцать дней!
– Там уже меньше, – невольно пробормотал Лекс, указывая на таймер.
– Вот именно! – ядовито заметил Кох, посмотрел на дисплей, повертел в руках таймер. – Вот я одного не могу понять: вы так ненавидите мастеров – и при том делаете такие сложные штуки? Как это у вас соотносится?
Что-то странное было во всем этом разговоре. Этого, явно осведомленного, человека удивляют совсем не те вещи, которые должны были, по логике, вызывать удивление местных спецслужб. От него хотели получить некую информацию, а то, чем был готов поделиться он сам – просто пропускали мимо ушей…
– Погодите, – обмирая, проговорил Лекс. – Вы что же, еще не изучали мой зонд… то есть, мой корабль?
– Осмотрели, конечно, – коротко кивнул Кох. – Я тщательно ознакомился с отчетами.
– И вам ни о чем не говорит необычность его конструкции? Язык маркировки?
– Почему же – не говорит? – прищурился Кох. – Еще как говорит. Хотя бы о том, что ты, Пресекатель, при всем наборе фактов упрямо отпираешься и явно что-то скрываешь от дознания. Хотя и знаешь, чем это тебе грозит…
Лекс вдруг ощутил полнейшую беспомощность. Словно его заперли в душной клетке с пауками. И даже лазурное море и городские шпили за прозрачными стенами не могли избавить от этого чувства.