Запредельность
Шрифт:
Лекс сел, обхватил руки колени, посмотрел в сторону затемненной прозрачной стены.
– Боюсь, – сказал он.
– Чего ты боишься? – тихонько спросила Джи.
Лекс закрыл глаза и сказал:
– Вначале я боялся только за самого себя. Потом я стал бояться за ваш мир. А теперь… Теперь я боюсь за тебя.
6
Инфотека была похожа на храм. Да, видимо, так оно и было. Он уже понял, что здесь всерьез поклоняются знаниям. Теперь и ему предстояло испить из этого источника.
Рабочая версия «потери памяти» продолжала работать. Ему просто
Еще он очень боялся, как Джи воспримет его во время резонанса. Странно: его вдруг стали заботить совершенно не те вещи, на которых бы следовало сосредоточить внимание. Неужели он влюбился? Или она просто околдовала его? Надо спросить у нее – что такое мастер эмоций…
Величественное и строгое здание встретило тишиной и прохладой. Цветные витражи и мозаичный пол намекали на старину, многочисленные отсеки-кабинки – на функциональность.
– Что надо делать? – тихо спросил Лекс.
Вместо ответа Джи подвела его к ближайшей свободной кабинке. Внутри было что-то вроде мягкой скамьи, словно предполагалось, что сидеть здесь не обязательно в одиночестве. Перед скамьей имелась наклонная плоскость, усеянная бесчисленными рядами микроскопических отверстий. Лекс уже понял, что эта штука – что-то вроде механического дисплея.
Впереди, за прозрачной стеной крутились бесчисленные шестеренки, некоторые настолько мелкие, что просто растворялись в числе прочих.
– Как этим пользоваться? – с сомнением спросил Лекс. Ему подумалось, что быстродействие такой механики должно быть просто удручающим.
– Набираешь вопрос – получаешь ответ, – сказала Джи. – Смотри…
Она коснулась какого-то рычажка сбоку. На поверхности панели возникли все те же незнакомые символы. К удивлению Лекса Джи просто касалась их, и те сменяли друг друга, выдавая текст и довольно сносные цветные изображения – будто это был интерактивный мыслетронный экран. Лекс вошел в тон и принялся задавать вопросы, внимательно следя за действиями Джи и сменяющимися символами. Минут через десять он уже знал основы местной грамоты, и освоил интерфейс инфотеки не хуже самой Джи. Чем, впрочем, совершенно ее не удивил: в конце-концов, для нее он просто «вспоминал» утерянные навыки.
Зато пришло время удивляться самому.
Сначала почудилось что-то смутно знакомое в самих символах. Лекс подавил это ощущение, и набросился на изучение истории этого мира. Через миг он потрясенно закрыл глаза и потряс головой.
– Что-то не так? – спросила Джи.
– Все хорошо… – пробормотал Лекс. – Только…
Он так и не закончил фразу, с изумлением рассматривая изображение древних чудес планеты-прародительницы этого человечества.
Акрополя. Тадж-Махала. Египетских пирамид.
Лекс не знал, как это воспринимать, его попросту охватила паника. Хотелось вскочить и… И…
Силой воли он подавил волнение и принялся жадно, взахлеб впитывать информацию.
Да, да! Историей этого мира была история Земли. Затуманенным сознанием Лекс отметил, что, пожалуй, и есть Земля. Просто не может быть двух одинаковых планет с совершенно одинаковой историей! Нельзя ручаться за стопроцентную точность, но Лекс, не будучи профессиональным историком, не мог найти расхождений.
Все
А потом в этом мире что-то случилось. Что-то очень важное и не слишком приятное. Об этом говорилось как о Пришествии. Впервые всплыл и термин «Пресекатели».
Про них мало, что было известно. Но упоминались они неизменно с негативным оттенком, плохо скрываемой неприязнью.
Собственно, с этого и началась собственная, уникальная история этого мира, который Лекс про себя тут же окрестил Бета-Землей. Что произошло на самом деле – можно только гадать. Но таинственные пришельцы из чужого или параллельного – как полагали бета-земляне – мира повели себя странно. Обладая колоссальными знаниями и значительной силой, наделенные чудесным даром предсказывать будущее, они решили вмешаться в дела землян. Они ничего не требовали для себя. Но, во что бы то ни стало, хотели спасти человечество от некой грядущей напасти, объяснить природу которой не сочли нужным – или же просто не сумели сами. Главной их идеей было – пресечь развитие технологий, отсечь ползущие к небу веточки знаний. Тогда же родился и термин – «Пресекатели».
Неизвестно, что творилось в умах странных пришельцев. Но только, вначале убеждением, а затем и силой, они принялись старательно мешать прогрессу, объявив его абсолютным злом, ведущим цивилизацию к пропасти…
Они запрещали исследование электричества, затем – радиоактивности, тормозили развитие медицины и биологии, при этом активно пользуясь собственными мощными научно-техническими средствами. Свои странные действия Пресекатели аргументировали одним и тем же: прогресс с неизбежностью приведет к гибели всего сущего. Предъявленные доказательства этой теории даже лучшим умам бета-человечества представлялись кошмарным бредом. И Пресекатели перешли от убеждения к силе.
Бета-земляне отказались мириться с таким положением дел. Пресекатели были могущественны – но малочисленны. И технологии продолжали развиваться – причем, еще более бурными темпами. Правда, теперь тайно и совсем в неожиданных направлениях. Как известно, запретный плод сладок. Кто бы мог подумать, что таких высот достигнет механика, а сила пара станет настолько эффективной? Что будут построены мощнейшие механические компьютеры, которые, совершенствуясь, будут становиться все компактнее, пока не достигнут собственного молекулярного предела? Что сила пара подымет в воздух первые летательные аппараты? Даже Пресекатели не могли себе представить, что взамен электричества и силы атома, люди придумают новые виды энергии, которые, в конце-концов, выведут их в космос.
Пришельцы «извне» давно превратились в прах. Но посеянные ими зерна страха пали в благодарную почву – и выросли целые поколения благодарных их последователей, называющих себя Предвестниками, но оставшихся в сознании противников Пресекателями. Ожидание «Конца Сущего», связанного с прогрессом, в конце-концов превратилось в учение с религиозным оттенком – и человечество раскололось.
Между стремящимися к прогрессу Мастерами и Пресекателями возникла непреодолимая вражда, превратившаяся в незатухающий по настоящий день кровавый конфликт.