Записки актера и партизана
Шрифт:
Выбравшиеся из туннеля в полной темноте теряли друг друга, а когда вышли все, неожиданно со стороны гетто раздались выстрелы. Вырвавшиеся на волю бросились бежать.
Несколько дней жандармы на мотоциклах и танкетках преследовали бежавших. 140 человек пришли в отряд имени Калинина, многие разошлись по другим отрядам, а некоторые, прятавшиеся по хуторам и деревням, погибли.
В "ДУШЕГУБКЕ"
Однажды мне сказали, что в землянке № 20 живет молодая девушка, которая спаслась из "душегубки". Зовут ее Соня. Я отправился к ней, зная, что разговор будет тяжелый.
Соня
Молодые люди, воспитанные в ненависти ко всему неарийскому, послушные исполнители любых приказов, без малейших признаков жалости и сочувствия творили эти страшные дела. В отведенном для расстрелов месте они заставляли людей раздеться, а костюмы и платья привозили в специально оборудованные склады.
Соню вместе с несколькими девушками отправили работать на эти склады. Им приказали чистить и сортировать одежду. Страшно было разбирать вещи только что убитых людей, многие из которых были близко знакомы самим девушкам.
Однажды на станцию Барановичи пришел поезд, в котором находились чехословацкие евреи - мужчины, женщины, дети. Когда прибывшие выгрузились пз вагонов, им объявили, что вещи останутся на вокзале под охраной, а люди отправятся на обед. Первая партия ушла, но никто назад не вернулся. В особом помещении, куда их отправили, всех заставили раздеться догола, загнали в "душегубки" и увезли за город, где трупы вытащили баграми и сбросили в заранее выкопанные ямы.
"Душегубки" работали с методической точностью. И вот для Сони начались еще более мучительные и страшные дни - ее назначили уборщицей этих машин.
"Душегубками" называли грузовые машины с большой будкой без окон, обитые изнутри жестью. Швы запаяны, дверь обита резиной и герметически закрывается. Внутри этой машины смерти проделаны отверстия, через которые из выхлопных труб подается отработанный газ.
В "душегубку" сажали до 40 человек. Машина трогалась, шофер поворачивал рычаг, и газ, поступая внутрь, постепенно убивал находящихся там людей. Они в страшных муках умирали.
Когда Соню привели к "душегубке" в первый раз, она не могла войти туда от ужаса и отвращения. Внутри все было испачкано кровью, рвотой. Но фашисты избили ее и швырнули внутрь. Она чуть не лишилась чувств от удушающего смрада.
В таких условиях ей пришлось работать после каждого очередного выезда "душегубок". Она знала, что с последней партией вывезут и ее. Об этом ей все время напоминали, как бы утешая, что эта грязная работа скоро окончится.
Обмывая "душегубки", она тщательно изучала их. Они были абсолютно похожи одна на другую, и отличить их можно было только по шоферу да по номеру на машине.
Двери... Только через них можно выбраться из "душегубки". Но они закрывались герметически, и ручек внутри не было. Значит, открыть дверь изнутри нельзя. Она захлопывалась, бородки замка со щелчком вскакивали в пазы, и узники наглухо изолировались от внешнего
"Я должна что-то придумать" - эта мысль не давала ей покоя, и она целые дни думала только об этом. Подготовить какую-нибудь дверь заранее - не имеет смысла. Ведь неизвестно, в какую машину попадешь. Сделать так, чтобы все двери не закрывались, тоже нельзя - при осмотре машин сразу обнаружат. Что делать?
Надо уйти в партизаны. Но как? Днем с работы нельзя - заметят, а ночью гетто усиленно охраняется. А уйти нужно обязательно до того, как увезут последнюю партию.
Однажды она в чем-то провинилась. Ее схватили и били так, что несколько раз теряла сознание. В тот день был очередной погром, и ее, окровавленную, швырнули в последнюю машину. "Конец", - подумала она, когда за ней захлопнулась дверь.
Соня лежала возле самой двери. Много раз во время уборки она захлопывала и открывала ее. Теперь же ухо уловило какой-то другой, непривычный звук, будто замок не щелкнул, как обычно. "Неужели бородки не вошли в пазы?" - мелькнула мысль. От двери потянуло свежим воздухом... "Значит, она закрылась неплотно. Нужно действовать, пока не пустили газ. Газ пустят, когда выедут за город".
Соня стала подыматься на ноги. Кто-то попытался помочь. В полной темноте не поймешь, кто стоит рядом. Но стать на ноги она не могла - что-то не пускало. Пошарила вокруг рукой... Подол юбки прищемило дверью. "Вот поэтому она и не закрылась плотно, - догадалась Соня. - Теперь надо попытаться открыть дверь. Но это можно сделать только тогда, когда машины выедут за город". Чтобы стать на ноги, пришлось расстегнуть юбку и вылезти из нее.
Если бы ее раздели донага, как остальных, дверь, конечно, защелкнулась бы плотно. Помогло то, что немцы впопыхах швырнули ее в "душегубку" одетую.
В набитой до отказа машине с каждой минутой дышать становилось все труднее и труднее. Голова начинала кружиться, в висках стучало, сердце билось неровно. Кто-то застонал - длинно, протяжно... "Как только пустят газ, значит, выехали из города. Не прозевать бы, а то копец".
Вот машину начало бросать из стороны в сторону, кверху. Вероятно, окончилась мостовая. Пора! Нужно действовать!
Их машина - последняя. Это она знала. Все остальное - дело случая.
Соня схватила кого-то, стоявшего рядом, за руку и прокричала:
– Давайте нажмем плечом на дверь изо всех сил, кажется, она неплотно закрыта!
Уговаривать не пришлось. Стоявший рядом отшатнулся вместе с ней назад, а затем они и кто-то еще толкнули изо всех сил плечами в дверь. Солнечный свет заставил зажмуриться. Затем ощутила сильный удар, от которого едва не потеряла сознание. Почувствовала, что лежит на земле, но очень твердой. Открыла глаза. Пошевелилась. Все тело ныло от боли. С трудом подняла голову, оглянулась.
Рядом с ней сидел какой-то голый мужчина, а дальше, по ходу машины, еще несколько человек. Кто сидел, а кто лежал. Вдалеке виднелась машина, но дверь уже была закрыта. Очевидно, несколько человек успели вывалиться, а затем машину тряхнуло на ухабе и дверь мгновенно захлопнулась.