Запечатленные
Шрифт:
– Ничего…
– Простите… – начал Калеб, помогая мне сесть.
Он обнял меня за плечи, и я почувствовала себя под надежной защитой. Суровое лицо отца побагровело.
– Извините меня, пожалуйста! – торопливо произнес Калеб. – Я услышал, что Мэгги ужасно расстроена, и запаниковал. Мне не следовало вас толкать.
– Еще как не следовало! Ты у меня узнаешь…
– Пап, он же извинился! – взмолилась я.
Отец внимательно посмотрел на меня, склонив голову набок, и приложил тыльную сторону ладони сначала к моему лбу, потом к щеке.
– Странно, жара нет… Когда я пришел, ты вся горела.
– Все
– Хм. Ладно, можешь идти. И пусть Калеб больше не является так рано. Ясно?
– Пап… – заспорила я.
– Конечно, сэр! – поспешно заявил Калеб. – Спасибо за понимание. Я был не прав!
– Что ж, бывает. И не смей носиться на своем чертовом байке сломя голову! – Отец посмотрел на меня, однако пальцем погрозил Калебу. – Хоть раз увижу Мэгги без шлема…
– Что вы, сэр! Обещаю, такого никогда не случится!
– Смотри у меня, – предупредил отец и вышел из комнаты.
Я поскорее обняла Калеба за шею и стала выговаривать ему за покладистость:
– Как ты мог пообещать, что больше не будешь приходить по утрам?
– Еще как буду, просто он об этом не узнает, – шепнул он и заговорщицки улыбнулся.
– Ну и ну!
Калеб прижал меня к себе, коснулся моей кожи носом и глубоко вдохнул.
– Пахнешь восхитительно! – пробормотал он и положил голову мне на плечо.
Я все еще касалась его шеи, и вдруг отчаянно захотелось запустить пальцы в его густые волосы.
– И пижама тебе идет! – добавил он.
– Ах да! – Я отпрянула и смущенно скрестила руки на груди. – Совсем забыла переодеться.
– Ничего страшного, милая пижамка! – рассмеялся Калеб. – Меня тревожит другое. Что стряслось? На ломку не похоже. Ты до смерти перепугалась.
– Мне приснился сон, такой настоящий… – Я рассеянно потерла руку, вспомнив Маркуса.
Калеб озабоченно прищурился, приподнял рукав моей пижамы, и я ахнула: на плече чернел ожог в форме пятерни! Но ведь это был сон!
– Я его убью! – прорычал Калеб.
– Как такое возможно? Я же спала!
– Нужно срочно ехать к моему отцу. Жаль, ты не сможешь показать мне, как это случилось, – пробормотал он.
– Почему не смогу? У тебя же получается.
Калеб покачал головой.
– Попробовать можно, однако людям это дается гораздо труднее.
Я повернулась к Калебу, положила колено ему на бедро, притянула его лицо к своему и увидела стремительно мелькнувший образ. Калеб представил, что я его целую! Я сдержала удивленный возглас. Надо же, я и не знала, что он об этом мечтает! Я долго недоумевала, почему он не поцелует меня сам. Прочтя его мысли, я едва не улыбнулась, но решила не отвлекаться. Я прикоснулась лбом к его лбу, как делал Калеб в ресторане, услышала сердцебиение, немного неровное и ускоренное, и вернулась в свой сон.
В отличие от воспоминаний, сон был до боли реальным. Вероятно, Калеб воспринимал его точно так же. Он судорожно вздохнул, и я поняла: он в моем сне!
Увидев, как я выбираюсь из постели, страдая от боли, Калеб задышал быстрее. Когда я открыла дверь и обнаружила на пороге Кайла, Калеб сердито заворчал. А когда Кайл заявил, что это он мой нареченный и никакого Калеба не существует, мне пришлось держать его голову, чтобы он не отпрянул.
Потом мы добрались
– Мэгги, я так тобой горжусь! Все наперебой твердят, что передавать сны чрезвычайно трудно, особенно людям, а ты одним махом опровергла эти утверждения! Ты – просто чудо!
От его похвалы я расцвела. Попыталась спрятать улыбку, но не вышло. Калеб улыбнулся в ответ, нежно дотронулся до моей щеки, притянул к себе, мы коснулись друг друга носами, и наши губы едва не встретились.
Но мы не целовались.
Мы просто сидели, дышали одним воздухом и слушали друг друга. Мы оба полностью открылись и думали о сне, о нас, обо всем на свете. Я переживала мысли и чувства Калеба так, словно они были моими. Какое невероятное и захватывающее ощущение!
К сожалению, вскоре Калеб со вздохом отстранился.
– Медлить нельзя! Поехали к отцу.
– Ладно. – Я поспешно вскочила с кровати.
Мне самой не терпелось понять, что произошло. Забывшись, я принялась стягивать топик. Когда его край коснулся груди, я опомнилась и встретилась взглядом с Калебом. Так на меня никто и никогда не смотрел. Забавно, если учесть, что я целых три года встречалась с парнем!
Дело в том, что я еще девственница. Да, мы с Чедом были вместе три года, и я его любила… В каком-то смысле любила, теперь это под большим вопросом. Мне никогда не хотелось увидеть его без футболки, я не мечтала о нем по ночам, никаких там бабочек или мурашек по всему телу не возникало. Ни разу! Мы встречались с девятого класса, однако это было нечто вроде молчаливого соглашения или договора о партнерстве. Иногда мы целовались, шутливо боролись, ходили на свидания и обнимались в кино, как любая другая парочка. Ничего особенного, все подростки так делают.
Чед был не любимым, а другом, с которым легко и приятно. Он знал меня чуть ли не с рождения, с ним я общалась запросто, не опасаясь последствий.
Отец считал его безопасным и был прав. С Чедом я ни за что не потеряла бы голову, потому что он всегда держался чуть отчужденно, а мне вполне хватало и поцелуев. И это всех устраивало, пока Чед не решил за нас обоих.
Почему я раньше этого не замечала?
Я любила Чеда, но не была в него влюблена. Мне его очень не хватало, потому что ему я могла рассказать все что угодно, а он бы меня обнял и пообещал, что все наладится. Чед был верным другом, но теперь мне нужно совсем иное. Мне хочется чувствовать любимого каждой клеточкой своего тела и души, краснеть от его взгляда… Я хочу любить, а не дружить с парнем!
Я мигом одернула топик. Калеб глаз не сводил с моего живота, потом взглянул мне в лицо.
– Извини, – проворчал он, стряхивая оцепенение.
Я хотела рассмеяться, но мне и самой пришлось нелегко. Никто и никогда не увлекался мною до такой степени. Это приводило в восторг, радовало и пугало, причем именно в таком порядке.
– Ерунда. Ты тоже извини, я чуть не забыла, что ты здесь.
– Подожду внизу, пока ты оденешься. И постараюсь не бесить твоего отца, – пошутил Калеб, задумчиво потер подбородок и вышел, прикрыв за собой дверь.