Запечатленные
Шрифт:
– Надеюсь, не слишком.
– Пап! Ну ты даешь! – возмутилась я, наливая воду в стакан.
– Мэгги, я все еще твой отец! Нравится тебе это или нет, но пока ты несовершеннолетняя. Будь осторожнее! Кстати, кто тебе разрешил ездить на мотоцикле?
– А что, мне нужно спрашивать разрешения? Калеб дал мне шлем и куртку, он очень ответственный!
– Не сомневаюсь, но дело не в этом!
– А в чем?
– Тебе семнадцать, ты живешь в моем доме, так что будь добра меня слушаться!
– Я же сказала, куда иду, и ты не возражал.
Отец крякнул и обеими руками вцепился
– Я не об этом!
– Да о чем же? – рассердилась я.
– Послушай, я… – Отец растерянно умолк, понуро свесил голову и горестно всхлипнул. Плечи дрогнули, он закрыл лицо руками.
Я не выдержала, быстро подошла к нему и опустилась на колени.
– Папа, что с тобой?
– Мэгги, прости меня!
– За что?
Отец внимательно на меня посмотрел.
– Я заботился о твоей матери изо всех сил, ведь она была для меня всем! Потом появилась ты, и я стал делать все, что мог, для обеих моих девочек. И вдруг твоя мать ушла – ни с того ни с сего, прихватив с собой все ценное. В ней открылось столько злобы и ненависти! Ей стало наплевать и на тебя, и на меня… Меня это убило. Ведь я любил ее всем сердцем, а она бросила меня без единой на то причины! Якобы я не давал ей развиваться… Я так и не понял, в чем провинился! Знаю, в последнее время я был плохим отцом, вредным и угрюмым. Ты наверняка на меня сердита, и не зря. Ты очень на нее похожа, такая же независимая и самостоятельная… Я решил, что тебе тоже не нужен! – Он взял мое лицо в ладони, и по его щеке скатилась слеза. – Я так люблю тебя, Мэгги! Стоило мне увидеть, как ты выходишь из дома с парнем, который вполне может забрать тебя у меня, и я снова об этом вспомнил! Я так виноват перед тобой, дочка!
Отец крепко-крепко меня обнял. Мне стало не по себе, захотелось напомнить ему обо всех вырвавшихся в запале словах, о том, что он должен был сделать для меня и не сделал. Снедаемый тоской по матери, он забил на свою жизнь, а я последовала его примеру, потому что потеря отца окончательно меня сломила.
У меня сердце защемило. Так хотелось ему поверить! Несмотря на то что я давно заботилась о себе сама, отец был мне очень нужен.
– Мэгги, прости меня! Скоро тебе исполнится восемнадцать, и ты будешь жить отдельно, но мне невыносимо знать, как сильно я тебя обидел и не попытался хоть что-нибудь исправить!
Он снова всхлипнул и чуть отодвинулся, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Папа, я все понимаю! После ухода мамы нам обоим пришлось паршиво, но тебе было гораздо хуже – ты потерял жену. Я все знаю, но мне очень тебя не хватало!
– И мне тебя тоже. Прости, Мэгги! – Отец снова меня обнял. – Я люблю тебя, дочка!
– И я тебя, пап!
– А давай рванем куда-нибудь вместе? Только ты и я! Помнишь домик на берегу озера? Наверняка его можно арендовать.
Не успела я заспорить (ведь отцу ничего не известно про то, что я жить не могу без Калеба), как позвонили в дверь.
Я бросилась в переднюю и посмотрела в глазок. Калеб! Вид у него был встревоженный.
Я открыла дверь. Он облегченно вздохнул и прижал меня к себе.
– Слава богу! Твое сердце билось как бешеное, и я почувствовал, как сильно ты расстроена! Думал, случилось
Он отстранился и вытер мою мокрую щеку. Я даже не заметила, что плакала.
– Почему ты вся в слезах? Что стряслось?
– Мы с отцом налаживали отношения…
Я услышала шаги отца и отпрянула от Калеба, хотя это было совсем не просто.
– Мэгги, уже полночь! Кто мог заявиться в такое время? – Отец подошел ближе и удивленно вскинул брови. – Калеб? Молодой человек, поздно уже!
– Да, сэр. Я просто… хотел кое-что узнать.
– В чем дело?
– Послушай, пап, – встряла я. – Калеб забыл спросить, во сколько ему завтра прийти. Ну, чтобы не слишком рано.
– Что ж… – Отец обнял меня за плечи. – Мы с Мэгги уедем к озеру на пару недель. Поэтому некоторое время вы не увидитесь.
От этих слов у меня началась паника. Я испуганно вскрикнула, не в силах совладать с собой. Мне стало очень стыдно, но ничего поделать я не могла.
Отец недоуменно покосился на меня. Калеб шагнул ближе.
– Прошу вас, сэр, подождите! Мэгги обещала помочь мне в одном важном деле, прежде чем я вернусь к учебе.
Это была не совсем ложь.
Калеб медленно коснулся моей руки кончиками пальцев, и мы оба вздохнули с облегчением. Я взглянула ему в глаза и поняла, что он расстроен не меньше меня. Вот тебе и беспроблемный папа!
– Пап, правда!
Отец сердито зыркнул на пальцы Калеба, ласкающие мои.
– Я бы с удовольствием с тобой поехала, но я уже обещала Калебу.
– Ладно, – сердито бросил он, – хотя я против, чтобы вы проводили друг с другом сутки напролет! Мэгги, учти, через несколько недель он вернется в колледж и оставит тебя одну.
Меня снова скрутило от невыносимой боли.
– Папа, не говори так! – простонала я.
– Ты же и сама это понимаешь. По-моему, чем скорее вы расстанетесь, тем лучше.
Я закусила губу, чтобы не накричать на него.
– Пожелай Калебу доброй ночи.
Вот черт! Я с места не могла сдвинуться. Калебу нужно отпустить меня, или как там это делается, а отец все не уходит!
– Мэгги, – немедленно откликнулся Калеб, который все понял. – Иди отдыхать, завтра у нас много дел. Извини, что побеспокоил. Увидимся утром, хорошо?
Я кивнула.
Он убедился, что у меня хватит сил уйти, и улыбнулся. Потом помахал моему отцу и попрощался.
– Странный парень, – заметил отец, захлопнув дверь. – Мэгги, ты уверена, что хочешь тратить на него лето?
– Пап! – возмутилась я.
– Все-все! Иду спать. Мне есть о чем подумать, к тому же завтра рано на работу. Спокойной ночи, дочка!
– Спокойной ночи, папа. Хорошо, что мы с тобой поговорили. Я очень о тебе беспокоилась!
– Знаю, милая. Прости! Скоро у нас все наладится, вот увидишь. Я люблю тебя, Мэгги!
– И я тебя, пап!
Я улыбнулась, поднялась к себе, ответила на эсэмэски от Биша и Бекки, завязалась болтовня. Через полчаса я легла и вспомнила о неожиданном папином пробуждении. Главное событие последних месяцев наконец-то отошло в прошлое!
По-моему, независимо от того, как смотреть на вещи – с позитивной или негативной точки зрения, – до утра еще слишком далеко!