Запах Рая
Шрифт:
Нам нравился наш двор. С калитки к дому шла длинная дорожка метров сто. Над дорожкой была арка, вся оплетенная виноградом, листья которого создавали тень. По обе стороны от дорожки был огород, а вдоль нее всегда рос виноград и сезонные цветы: весной – нарциссы, тюльпаны, пионы, летом и осенью – астры, дубки. Дорожка упиралась в площадку. Перед домом над площадкой тоже была арка, на которой вился виноград. Большие ступеньки, с которых мы часто падали, вели в наш большой дом. На площадке стоял колодец.
Родители часто устраивали праздники, на которые приглашали много гостей. Мой брат брал баян, я залезала на маленький стульчик. Он играл, а я не смотря на свою застенчивость, пела. За выступление гости нам давали
Частые ссоры родителей еще больше сблизили нас с братом. В момент скандалов мы обнимались и плакали, нам было очень страшно. Когда брат ушел в армию, я осталась одна с постоянно ругающимися родителями. И доходило до того, что ночью папа гнался за мамой, и она в ночной рубашке убегала из дому, а я шла ее искать… Спасение пришло только тогда, когда после восьмого класса я уехала учиться в училище.
Еще с детства у меня каждый день болела голова. Мама меня возила по врачам, но никто не мог понять причину моих головных болей. Однако после того, как я переехала в общежитие, головные боли сразу прекратились. Я начала намного лучше учиться. В школе я избегала математики. Я ее не понимала, а если честно, то еще и боялась. По правде говоря, я боялась нашу учительницу, которая преподавала этот предмет. Она была очень строгой, даже не так: она была деспотично-нервно-злым учителем, и у меня от страха просто замирал мозг. На уроке я себя чувствовала так, как иногда бывает во сне, когда нужно бежать быстро, а ты не можешь – бежишь, будто в густом киселе. Так и я на уроке математики не могла ничего сказать. Мой мозг был весь в вязком киселе, близком к желе и отказывался работать.
И этот страх был не без основания. Наталья Петровна— так звали нашего учителя по математике – во время урока подходила к ученикам, которые болтали, но по пути к ним она собирала учебники с других парт и с размаху била книжной стопкой по головам нарушителей дисциплины. И это происходило не редко. Нас она постоянно называла «дебилы вы безмозглые», «кретины», и крик сопровождал каждый урок математики. Не удивительно, что мой мозг съеживался и отказывался работать.
Юность…
В училище я расслабилась, во мне появилась какая-то уверенность в себе и, самое главное, у меня прекратились постоянные головные боли. Я начала понимать математику, на контрольной у меня даже просили списывать. А я, в свою очередь, теперь не понимала, как можно не решить элементарных примеров и задач, это же так просто! И мне было так приятно давать кому-то списывать, ведь еще в прошлом году я сама искала, у кого бы списать…
Я начала расцветать, меня стали замечать мальчики, но, пообщавшись со мной, говорили, что я еще совсем ребенок. И это было правдой, тогда я еще совсем не интересовалась противоположным полом. Ребят, которые интересовались мной, я отшивала, потому что не знала, как себя вести и о чем с ними говорить. Помню, как на одном свидании нависла неловкая тишина, парень меня попросил рассказать ему что-то, а я грубо спросила:
– Что мне тебе, сказку рассказать?
За грубым ответом я пыталась спрятать свою неуверенность в себе. И только на втором году обучения один мальчик неожиданно стал здороваться со мной за руку, но не более того. Потом, спустя две недели, он спросил, как меня зовут и опять не предпринимал никаких шагов. И еще через время пришел вечером и позвал меня пообщаться. Его звали Славик, он был ненавязчивым, скромным парнем и постепенно приручал меня к себе.
Мы часто гуляли, болтали, Славик катал меня на своем мопеде. Как-то он привез меня к себе домой и показал свой бизнес. Славик выращивал шелкопрядов: нужно было резать ветки
Он познакомил меня со своей мамой. Меня это очень смутило, и Славик сказал:
– Что ты такая стеснительная?!
Да, я была стеснительная, зажатая, я могла рассказывать что-то, но запнувшись, терялась и замолкала.
Первый поцелуй был нежным, трепетным… Я очень привязалась к Славику. И вот наступил выпускной. Это был 1989 год. В то время выпускные были такие, что можно было сказать, что их и не было, во всяком случае, в нашем училище. У нас был просто сабантуй в общежитии.
Многие девочки напились. Я выпила совсем немного, но это была водка, и я быстро опьянела. Славик решил воспользоваться моим опьянением, он подхватил меня на руки и понес на второй этаж в свободную комнату. Опустив меня на кровать, он начал приставать. Но, даже будучи в опьянении, а я была в сильном опьянении и вокруг все кружилось, я сопротивлялась. Славик шептал мне на ушко, что я потом буду жалеть. Но я была непреклонна, я не собиралась отдаваться вот так, в чужой комнате, на чужой кровати, парню, который мне просто нравился.
Когда пришло время уезжать, мы обменялись адресами.
Витя…
Я вернулась обратно домой после училища. Мой брат Вова всегда брал меня в свою компанию, но перед тем, как привести меня, он всех друзей предупредил, чтобы никто при мне не ругался матом. Об этом я узнала позже, когда начала встречаться с одноклассником моего брата. Он только пришел из армии, и Вова ввел одноклассника в свою компанию. Увидев его, я подумала, что он похож на надутого индюка. «Самоуверенный, самовлюбленный индюк» – так я думала. Индюка звали Виктор, он был голубоглазый, стройный, высокий парень. Обычно друзья моего брата приходили к нему, и если брата не было дома, то сразу же уходили. Но Витя, узнав, что брата нет, не ушел. Я не знала, что с ним делать, и мы стали говорить ни о чем. Его визиты зачастили, и это заметили окружающие. Витя нравился всем, кроме меня. Брат говорил, что Витя хороший парень, и было бы отлично, если бы мы были с ним вместе. А я всем своим видом показывала, что этому не бывать. Зная, что Витя должен прийти, я уходила к подружке, и мы с ней гуляли по городу. Но от Виктора не так-то просто было сбежать, ведь за него был мой брат. Нас всегда нагонял его мотоцикл, на котором восседал Витя с букетом цветов для меня, и нам приходилось гулять втроем.
Мамин брат жил и работал в Крыму, в курортном городе Алушта, вместе со своей женой. У дяди была квартира в поселке Малый Маяк, которая пустовала. Он часто приглашал нас к себе в гости или просто пожить. И брат решил уехать в Крым, то есть сбежать из дому. Дома жить было невозможно – родители продолжали ругаться, втягивая нас в свои разборки. Мама требовала, чтобы мы повлияли на отца, отец жаловался на маму, а мы были словно меж двух огней.
Одному ехать Вове не хотелось, и он стал уговаривать старшего брата Валика ехать с ним. Но у Валика была семья, ребенок, он не мог. Друг брата, Олег Медведев, встречался с девушкой и тоже не хотел уезжать. А я все это время кружила вокруг Вовы и просила:
– Меня возьми!.. Возьми меня!!!
И меня взяли. А то, что взяли только потому, что с Вовой больше ехать никто не захотел – мне было все равно, главное, что меня взяли. Теперь стоял вопрос, как уговорить маму.
Мне было уже 17 лет, но для мамы мне было всего 17 лет, и ей было страшно отпускать меня. Брата она отпустила сразу, а мне пришлось долго ее уговаривать. И наконец, после долгих уговоров, мама согласилась.
Но теперь возник вопрос: а как мы будем питаться? Готовить-то мы не умели.