Западня
Шрифт:
– Берегись! – Крикнул Роберт и выстрелил прямо в пасть чудовищу.
Выстроенные ровными кругами зубы существа с хлопком разлетелись в разные стороны. Клочья рванной плоти с плеском падали в воду.
– Не стреляй! – Крикнул Керон так громко, что у Роберта аж зазвенело в ушах. – В реакторном отсеке нельзя стрелять! Еще заденешь что-нибудь. Тогда мы точно никуда отсюда не улетим.
– Я аккуратно, – успокоил его Роберт, стараясь поймать в прицел беснующийся от боли, окровавленный обрубок, который то скрывался под водой, то вновь появлялся над ее поверхностью.
Ярость агонии постепенно ослабевала. Изорванная
– Надо же как дергается, – слегка успокоившись посочувствовал Керон. – Больно наверно бедняге.
На последок из изорванной плазмой глотки ударила тугая струя воды, смешанная с кровью. Давление было такое, что жуткий фонтан достал до верхней переборки. Это было четким доказательством того что тварь погибает. Спазмы агонии теперь докатились и до больших мышц туловища червя-переростка. Когда тварь выдавила из себя всю воду, в ее глотке отвратительно забулькало и она скрылась под водой.
– Наконец-то, – с облегчением произнес Роберт. – Туда тебе и дорога. Если хочешь, можешь сходить, посмотреть, как она себя чувствует.
Керон оценил шутку. Сквозь толстое стекло шлема было видно, как его лицо расплылось в широкой улыбке.
– Нет уж, мне что-то перехотелось. Если хочешь иди сам.
Их милую беседу прервал мощный бурун воды, как раз в том месте отсека, где только что так долго подыхал громадный фильтровщик. Роберту подумал, что это ему только показалось, потому, что он слышал только всплеск воды, но то что произошло дальше развеяло все его сомнения. Вода вспенилась, будто закипела и в свете светильников окрасилась в алый цвет. Иногда над поверхностью показывался виток-другой отвратительных, белесых тел.
– Да тут их море, – удивился Роберт.
– А ты думал, что он сам по себе здесь взялся? Здесь их целая колония. Удачный у них сегодня день. Хоть поедят досыта, если конечно достанется всем.
В подтверждение слов Керона, над водой, как по команде, показалось сразу три морды, точно такие же, как и у первой, только что пристреленной твари. Отвратительно оскалясь, все три пасти синхронно повернулись к люку.
– А ты говорил, что у них нет глаз.
– Глаз у них действительно нет, но может они им и не нужны, может локация какая-то или еще что-то. Все, пошли отсюда. Больше я не разрешу тебе здесь стрелять.
Керон за руку вытянул готового стрелять Роберта из проема люка и захлопнул его панель. Надо сказать как раз во время. Бросившемуся в атаку фильтровщику, так и не удалось отомстить за своего сородича. Удар его морды о люк гулко раздался по ближайшим переборкам, а на смотровом стекле люка, остались глубокие царапины от зубов и потеки отвратительной, мутной слизи. Друзья еще постояли несколько минут у запертого люка и наблюдали за происходящим внутри. Сделав еще несколько попыток, сокрушить преграду, за которой скрылись их обидчики, атаковавшие друзей фильтровщики решили больше не терять понапрасну времени и бросились в самую гущу своих соплеменников, надеясь и себе урвать кусок-другой от бывшего папочки или братика. Вскоре все было кончено. Вода успокоилась и стала глянцево-блестящей.
– Все,
– А что будем делать с нашими пассажирами? Может перестреляем всех, как первого. Нужно же что-то с этим делать.
– Нет, – категорически отрезал Керон, – стрелять в реакторном отсеке я тебе не разрешу. Это может дорого стоить нам обоим, даже если и удастся грохнуть их всех. Ты видел, как они быстро плавают? Мы сделаем по другому.
Они пошли обратно по трубам и кабелям реакторных контуров. Остановившись возле лежащей на переплетении кабелей крышке люка, который они совсем недавно отстрелили со своего места, Керон остановился и задумчиво произнес:
– Это может помешать взлету, – ткнул он ногой тяжеленный, литой блин.
Тот даже не шелохнулся. – Когда будем выравнивать корабль, крышка сорвется со своего места и ударит по кабелям и трубам, – он показал рукой, куда именно прийдется удар. Нужно ее убрать отсюда, иначе она нам может все испортить. Робота сюда прислать, что ли?
– Да он здесь сам все переломает и этому люку уже ничего не останется.
– И то верно, – согласился Керон.
– Что же тогда с ним делать?
– Давай его прихватим в том положении, в каком он сейчас находиться. И никуда он больше не денется. Идея понравилась Керону.
– Да, а ты умеешь это делать?
– Я вырос среди железа, – невозмутимо сказал Роберт, – к тому же среди старого железа, которое постоянно приходилось приваривать и скреплять, чтобы оно не рассыпалось окончательно.
– Давай попробуем, только аккуратно. Если ты заденешь хоть один из кабелей, то уже никто никуда не полетит.
– Я постараюсь, пообещал Роберт, – показывая Керону куда он должен отойти, чтобы не мешать.
Роберту было удивительно, насколько быстро его друг освобождается от стрессового состояния. У него до сих пор перед глазами стояли отвратительные пасти пассажиров этого корабля, а сердце колотилось с такой скоростью, что ему бы никогда не пришла бы в голову мысль о каком-то там незакрепленном люке, который может сорваться со своего места и повредить бронированные кабели и высокопрочные коммуникации.
Пристроившись со стороны, где люк одной своей кромкой лежал на металлической переборке, Роберт выставил минимальную мощность своего плазмомета и приступил к работе. Короткими, но частыми вспышками голубоватой плазмы, он разогрел часть люка и область переборки. Шлем скафандра, как нельзя лучше подходил для этой работы. Едва загоралась очередная вспышка, как его стекло тут же темнело, заботливо предохраняя сетчатку глаз. Наложив шов в этом месте, Роберт противоположную сторону люка закрепил на стойке, роль которой прекрасно выполнил универсальный инструмент, что-то вроде кусачек, болтавшихся до этого на поясе его скафандра.
– Все, – сказал он осматривая еще рубиновые, дымящиеся швы, – будет держаться, если конечно не будешь резко брать из стороны в сторону.
– Молодец, – похвалил его Керон. – Классно получилось, особенно с этим инструментом. Пошли обратно. Я кое-что придумал для наших случайных пассажиров. Я их сейчас мигом выкурю оттуда.
– Интересно, откуда они взялись. Сколько мы бродили по этому проклятому болоту, нам ни разу не попадалось на глаза ничего похожего. Я не думаю, чтобы эти твари, будь они в здешних болотах, отказались от такой добычи, как мы с тобой.