Западня
Шрифт:
– Хорошо, попробую, – пообещал Роберт. – Ты уже нашел люк в тот проход?
– Нет, еще даже и не искал. Не могу же я все сделать сразу? – Сделал он вид, что обиделся.
Позавтракав на скорую руку, они пошли на поиски люка, который обнаружили почти сразу, возле шлюзового перехода грезового отсека. Это был единственный люк, который располагался в полу, так что при таком положении корабля, он оказался единственным, в который можно было войти, как в обычные двери.
Роберт, по праву совладельца, открыл его лично. Задержавшись в проходе, они напялили на себя скафандры. Шарниры их рукавов сгибались под другими углами, чем у человека, боты были рассчитаны на маленький размер ступни, и в закрытое стекло шлема упирался лоб, но в остальном все было сносно. Самое главное, что
Вначале было труднее всего – передвигаться по повернутой лестнице, да еще и в неудобном скафандре, было настоящим издевательством. После четырех лестничных пролетов, сваренных из подернутой коррозией стальных прутьев, что вывели любителей техники на ярус ниже грузового отсека, который и предполагалось обойти, они попали в узкий, металлический тунель, изготовленный из обычной трубы диаметром около полутора метров. Единственным отличием этого прохода от трубопровода, были крошечные светильники, прикрепленные к металлу через каждые десять метров. Света эти устройства давали крайне мало, его не хватало на то, чтобы рассеять мрак, зато его было вполне достаточно, чтобы сделать это место таинственным и загадочным.
– Что остановился, не нравиться место? – Услышал Роберт голос Керона у себя в шлеме.
– Не очень, – ответил Роберт, но все же пошел первым.
Проход змеей петлял, круто огибая механизмы корабля, расположенное на этом уровне. За каждым поворотом, Роберт ожидал всего, чего угодно. Разыгравшееся сознание рисовало кошмарные картины, но ничего не происходило. Нетронутая за столетия пыль устилала проход и больше ничего.
Идти пришлось гораздо дальше, чем они предполагали. Рейдер оказался гораздо длиннее, чем думал Керон. К тому же этот постоянно петляющий переход… Иногда Роберту казалось, что они уже свернули и идут в обратном направлении. Казалось, что этой, покрытой блестяще-черной, защитной пленкой, трубе не будет конца. Вдруг путь преградил правильный, круглый люк.
– Кажется пришли, – сказал Керон, отодвигая Роберта в сторону.
Он стал шарить по стенкам, в поисках панели управления, но таковой не оказалось.
– Это же надо! – Расстроился он. – Вернемся, я этой сучке дисплей на сторону сверну.
– Что случилось?
– Эта … железяка не предупредила, что проход можно открыть только с центрального поста и больше никак.
– Не возвращаться же, – возразил Роберт, – посмотри, я прихватил с собой ключ, которым можно открыть любые двери.
Он продемонстрировал Керону свой плазмомет.
– Давай попробуем, мне то же не охота тащиться назад, да еще и лезть по этим креслам… Так и сделали. Отошли немного назад, Роберт занял привычное положение и прицелился.
– Слушай, – остановился он, – а если там отсек полностью залит водой?
– Ну и что, подумаешь. Мы же в скафандрах. Давай смелее. Стреляй вон туда и туда, – показал он на место крепления массивной петли и предполагаемого ригеля замка.
Для начала, Роберт выстрелил в центр круглого люка. Брызнул во все стороны не успевший испариться металл. После третьего выстрела, плазма ушла в соседний отсек, не встретив больше никакого сопротивления. По трубе еще перекатывались быстро угасающие, стальные шарики, а Керон уже подбежал и заглянул в темноту за люком.
– Нет там никакой воды, там сухо как в пустыне. Продолжай, не стесняйся. Конечно, если ты хочешь сохранить свою собственность, то можешь сходить на центральный пост, а я тебя здесь подожду.
Роберт не хотел. Ему было плевать на эту собственнось и он жестом показал Керону, чтобы тот убрался с линии огня.
Скафандры были действительно не простыми. Как только Роберт стрелял, стекло его шлема мгновенно темнело, защищая глаза от яркой вспышки. Судя по огромным глазам каритов, практически лишенных век, для них было не последним делом, чтобы световой поток всегда оставался одинаковым. Насколько Роберт припоминал, у людей, скафандры с такими стеклами использовались только в армиях развитых
Стальному кругляку, преградившему проход двум любопытствующим, с лихвой хватило пятнадцати выстрелов. Последний сорвал его с места и отбросил на несколько метров в темное помещение. С грохотом, который давил на уши даже через шлем, он сделал несколько оборотов, напоминая брошенную на стол монету и успокоился.
Медленно и неохотно зажегся свет, осветив длинное, узкое помещение, на стенах, потолке и полу которого, от труб разных диаметров, цвета и профиля, не было свободного места.
– Почти пришли, – прокомментировал увиденное Керон, похлопав по ближайшей трубе ладонью, затянутой в четырехпалую перчатку. – Столько труб может быть только поблизости от реактора. Такие каморки были на всех кораблях, на каких мне удалось побывать. Здесь собраны все задвижки и регуляторы, воспользоваться которыми можно в самом крайнем случае – если реактор уже не реагирует ни на какие команды из рубки управления, то можно придушить его отсюда, вручную. Бывает, что в самом реакторном отсеке, настолько плотная радиация, что там все светиться само по себе и очень трудно найти добровольца, который бы согласился прогуляться по этому пеклу, поэтому управление жизненноважными коммуникациями и выносят в отдельное помещение.
– Слушай, а вдруг там действительно радиация? – Неуверенно спросил Роберт, подходя к люку, за которым по словам Керона начинался реакторный зал.
– Да брось ты, какая там может быть радиация? Система же сказала, что только произошла разгерметизация отсека. Ни о каких повреждениях в реакторах она даже не заикалась. Просто она не может ими управлять и все. Дай я пойду первым.
Керон отодвинул Роберта в сторону и пошел первым. Квадратная, с закругленными краями плита люка, встала последним барьером, перед реакторным залом. Люк запирался в ручную и не имел никаких посторонних приводов закрытия. В его центре имелось овальное, толстенное смотровое оконце, сквозь которое можно было визуально наблюдать за тем, что твориться внутри. Сквозь непроницаемое для ионизирующего излучения, помутневшее от времени стекло, Керон осмотрел зал и не обнаружил ничего неожиданного. Оранжевый цифровой индикатор, располагавшейся тут же на люке, жизнерадостно высвечивал цифры действительного значения радиации, отдельно по каждому виду частиц. Керон профессионально взглянул на активность гамма-частиц и остался доволен.
– Посмотри, всего восемьсот пятьдесят милибартов. Да здесь и без скафандра можно гулять! Правда всего несколько минут… – Поправился Керон.
Он налег на рычаг запорного устройства. Тот неожиданно легко поддался под его рукой.
– А здесь не все заржавело, – порадовался Керон, широко распахивая люк.
Мутные, оранжевые светильники отреагировали на открытие люка и неохотно, с задержкой вспыхнули, осветив пространство реакторного отсека нереальным, призрачным светом.
Роберт, стараясь не поскользнуться на трубах, подошел к Керону. Они оба молча стояли в проеме распахнутого люка и внимательно осматривали сердце космического корабля. Керон это делал профессионально, а Роберт в чисто познавательных целях.
Реакторный отсек был наполовину заполнен болотной водой. Сервисная система корабля сказала правду, на счет полученных в этом месте пробоин. Два, из четырех реакторов были полностью скрыты под водой. Пара остальных, намертво прикрепленных к превратившемуся в стену полу, выглядели вполне сносно. Никаких повреждений ни в них самих, ни в подходящих к ним агрегатам не наблюдалось.
Керон включил внешний микрофон скафандра и толкнув Роберта, сказал, чтобы он сделал то же самое.
Все пространство шлема заполнил низкий, находящиеся на грани слышимости монотонный гул. Шум был тихим, но казалось проникал непосредственно в мозг, давил на сознание, пробуждая ото сна смутные переживания, прятавшиеся в дальних и темных уголках естества.