Западня
Шрифт:
– Ничего не понимаю!
– взмолилась Катя.
– Первоначальное состояние?.. Объясните мне, в чем дело?
– Кришнан вам все объяснит, Катья, - улыбнулся. Сингх.
– А я, с вашего позволения, пойду спать. Спокойной ночи.
Он вышел из гостиной, и через несколько минут в комнате за стеной зазвучала негромкая восточная музыка.
– Я слушаю, - нетерпеливо напомнила Катя.
Крис включил
– Садитесь сюда, Катя.
– Он и сам не знал, почему опять произнес ее имя по-русски.
– Скажите на милость!
– удивилась она.
– Почти без акцента. Долго тренировались?
– Всю жизнь.
– Он опустился в кресло и достал сигарету.
– Можно я закурю?
– Да что с вами, Крис? Такая галантность... Разумеется, можно. Так что, там за история с вазой?
– Сплошная мистика.
– Крис чиркнул спичкой и прикурил.
– Помните камешки, которые мы принесли из пещеры?
– Еще бы.
– Там, в пещере, они не производили никакого впечатления. Так, серенькая щебенка. На обратном пути мы попали под дождь.
– Под ливень.
– Да. Видимо, их промыло дождем.
– И они трансформировались в яблоки?
"Бедняга Сингх, - в Крисе заговорило запоздалое раскаяние.
– Точно так же я изводил его своими дурацкими репликами!"
– Нет, Катя. Сначала это были драгоценные камни. Я отнес их в гостиную и позвал вас.
– А пока я шла...
– Да, Катя. Для меня это было как гром с ясного неба.
– Так вот почему вы отобрали у меня яблоко!
– Да.
– Бедный вы мой страдалец.
– Катя протянула руку и погладила его по щеке.
– Я-то, дуреха, накричала на вас.
– Не надо, Катя.
– Он положил свою ладонь поверх ее и прижал к щеке. Ладонь была прохладная, нежная, пахла духами. Он закрыл глаза.
– Я люблю вас, Катя. Можно я вас поцелую?
– А вот это уже совершенно ни к чему!
Она отобрала у него руку и откинулась на спинку кресла.
– Вы любите другого?
– он открыл глаза и, не глядя в ее сторону, затянулся сигаретой.
– Допустим. И что из этого?
– Ничего.
– Он затянулся опять и, запрокинув голову, уставился в потолок.
– Ни-че-го...
– Знаете, на кого вы похожи сейчас?
– спросила Катя.
–
– Куда же вы?
– улыбнулась Катя, - это не по-рыцарски.
– А что по-рыцарски?
– Он подошел к окну и жадно затянулся.
– Ну... Петь серенады. На коленях умолять об ответной любви.
– Любовь не милостыня.
– Он швырнул окурок в форточку и обернулся.
– Не подаяние.
– Да? И что же такое любовь?
– прищурилась Катя.
– То... о чем болтают от нечего делать, - разозлился он.
– На острове, - уточнила Катя.
– В первом часу ночи.
– Посреди умирающего моря.
– Ну вот видите, как мы здорово во всем разобрались, - вздохнул Крис. Спокойной ночи, Кэт.
– Кэт?
– переспросила она.
– Да.
– Скажите, что я похожа на Мону Лизу, Крис.
– Вы очень похожи на Мону Лизу, Кэт.
– Он усмехнулся.
– А что в этом смешного?
– Да так, ничего.
– Ну, а все-таки?
– Существует версия, что Мона Лиза - это автопортрет Леонардо.
– Век живи, век учись.
– Она встала и сладко потянулась. Волнующая, недосягаемо желанная. Мечта в двух шагах. И на противоположном полюсе Земли. Он стиснул зубы и достал новую сигарету.
– Вы бы хотели умереть дураком, Крис?
– Что-о?!
– Сигарета упала на пол.
– Тогда поцелуйте меня, Крис. Крепко-крепко. И не задавайте идиотских вопросов.
А над островом по-прежнему лил дождь. И мокрый песок был уже не в состоянии впитывать влагу. И ручейки дождевой воды, образуя потоки, сбегали по откосам, смешиваясь с безжизненно серой пеной прибоя. И если бы обитатели домика оказались в эту минуту на берегу, они стали бы свидетелями редкого зрелища: горный кряж у оконечности острова стремительно и бесшумно опускался в воду. Они увидели бы, как становятся фиордами скалистые теснины ущелий, как одна за другой превращаются в островки и исчезают в волнах вершины гор. И на месте их опять плещется и шумит море. Море, которое им предстоит спасти.
А высоко над островом, над пеленой невидимых сверху туч, не умолкая, гудели в ночном небе моторы поисковых вертолетов.